Code Geass Adventure

Объявление

Форум открыт для своих.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Code Geass Adventure » Флешбеки » 18-19 мая 2018 г. Посиделки в школе


18-19 мая 2018 г. Посиделки в школе

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

1. Дата:  18-19 мая 2018 года;
2. Временной промежуток: 22:00 - 02:00;
3. Название, охватывающее суть эпизода: Посиделки в школе;
4. Участники: Алексей Дегтярёв, Владимир Сайкин;
5. Мастер эпизода: ---
6. Место действия: 23 сектор: окрестности Новосибирска (небольшой лес, школа).
7. Погода: Вечер, прохладно, дороги уже темные, трудно что-либо различить, ведь фонари не работают: либо разрушены, либо сознательно не включаются, чтобы не навести авиацию противника.
8. Ситуация: Отряд сталкеров возвращается с разведывательной миссии, во время которой погибли два из семи членов отряда. Чтобы переждать авианалет, команда останавливается в заброшенной школе, где происходит диалог Алексей и Владимира о сути и значении войны, о патриотизме и ценностях, которые они все еще пытаются защитить.
9. Очередность: Алексей Дегтярёв, Владимир Сайкин.

0

2

Лес невдалеке от Новосибирска. Леденящая душу ночь окутала его со всех сторон непроглядной тмой, которую кое-как прорезали лучи фонариков уцелевших из отряда сталкеров. Майор и его парни выбирались с разведывательной миссии, обернувшейся для них кровопролитным боем, унесшим жизнь двоих парней. Дорога была вся изрыта оврагами – следами недавнего налета британской авиации – часть фонарей была разрушена, для другой банально не хватало электричества, но скорее их не включали в целях исключительно практических: чтобы вражеские бомбардировщики не смогли по ним долететь до самой временной столицы России.
Спецназовцы мелкими пробежками пересекали испещренную оврагами и колдобинами дорогу. Свет луны, да фонарики были их единственными сопроводителями, а потому некоторые ненароком оступались на почти невидимых препятствиях в дороге. «Спорю, дорога эта была ничуть не лучше и до войны. Две наши проблемы – дураки и дороги, извечная тема Гоголя», - Дегтярёв пытался немного отвлечься, все же на его плечах лежало бремя ответственности за смерть ребят, как командир он ощущал всю тяжесть таких событий, но давно уже смог научиться справляться с этим грузом.
Впереди показались фары, Алексей приказал парням укрыться в кустах. Из-за кустов стало понятно, что это бронетанковая колонна британцев из трех танков и побитого Бьюика, они двигались по направлению к своей базе, скорее всего на перегруппировку. Как только колонна проехала мимо, бойцы спецназа выбрались из-за укрытий и продолжили движение в сторону Новосибирска.
Несколько раз были слышны звуки пролетающих самолетов-бомбардировщиков. Вдалеке, где находились подступы к Новосибирску, как оценил Дегтярёв, виднелось зарево пожара. «От передовой линии и так оставались жалкие отрепья. Скоро они полностью добьют линию обороны, зенитных установок осталось немного, они не способны препятствовать налетам вражеской авиации, если их сегодня уже все не перебили. Войска британцев собираются на перегруппировку – явный признак, что скоро они будут брать Новосибирск. Командование решит сдать его без боя. Не то это место, где можно положить людей. Скорее всего, отойдем к Иркутску, правда и там уже зияют пожарища от налетов. Как же далеко им удалось зайти. Нам явно не хватает мощи. И выхода из этой ситуации не видать», - майор отвлекся на пару секунд, и чтобы привести его в чувство лейтенант несильно пихнул его вперед, мол, нечего стоять, шевелись давай. Офицер продолжил продвижение, не обратив на такой курьез никакого внимания.
Отношения Алексея и Владимира до сих пор оставались слегка натянутыми, им обоим не хватало времени чтобы со всем этим разобраться, да к тому же у Сайкина стали проглядываться пессимистичные взгляды и прогнозы. Нельзя сказать, что и Алексея их не было – было полно – но открыто он их не излагал, чтобы не портить моральный дух, но и лейтенант не говорил напрямую с ребятами об этом, чаще наедине с командиром, из-за чего порой вспыхивали нешуточные ссоры, готовые перерасти в драку, но ни один не желал бить другого, их связывали крепкие узы дружбы-ненависти друг к другу.
Так незаметно пролетела пара-тройка другая километров, показались передовые линии обороны, опустевшие уже давно. Тут не было ни пожаров, ни трупов, лишь покорёженная техника напоминала о недавних боях. Скорее всего именно отсюда двигался тот военных конвой, что сталкеры застали в лесу. Через некоторое расстояние далее, окутанное еще большой тьмой, где постепенно стали проявляться следы настоящих боев – трупы солдат обеих сторон, разбитая техника, кое-где еще горевшая, что было в помощь бойцам, освещая им путь. И вот они вышли к маленькому городку, предместье Новосибирска, ставшее бы к этому времени частью города, если бы не пришла война.

+1

3

Лейтенант услышал, как что-то глухо ухнуло вдалеке.  «Сова», - наивно подумал Сайкин, и сразу же себя словил. – «Какая, к черту, сова? Какие сейчас совы?» И в самом деле, это оказалась никакая не сова, просто воротник куртки отлип от шеи и через образовавшуюся щель выходил воздух, издавая при этом уханье; через подоглохшие уши уханье казалось далеким.
Они только что вышли из кедрового леса: хвойный ковер сменился грязным, развороченным асфальтом. Саму дорогу различать было сложно – совсем недавно кончился дождь, который оставил под ногами людей липкое месиво. Все мертвецки устали, не хватало сил на стоны, на тихие ругательства и проклятия, отряд двигался на инстинктах, подгоняемый страхом и болью, от воронки к воронке, от остова к остову, от кювета к кювету. Тяжело было всем. Ни одному русскому сейчас легко не приходилось.
Один Дегтярёв понимал, куда они направляются, один он ориентировался на местности, Сайкин только молился, чтобы не пришлось форсировать Обь. Если майор прикажет переходить реку, то лейтенант, не задумываясь, выстрелит в него. Не хватало потерять еще нескольких. Больше никто не останется здесь. Задним мозгом Вова немного помнил карту, и, кажется, водных преград на их пути нет. Но уж больно много сегодня кажется.
- Ты там был? Ты это видел? Ты думаешь здесь ад!? – лейтенант был на грани срыва. – Да кто ты вообще такой!? Да пусть с тобой баба твоя на «Вы» будет!
Этот небольшой городок сейчас чем-то напоминал Припять. Почти все дома стояли целые, но пустые, безжизненные. Над головой нависла серо-бурая пелена: даже природа отказывалась использовать яркие краски. Повсюду стояли брошенные машины: целые, разбитые, сгоревшие, старые, новые, отечественные, иномарки. Для мародерства время было неподходящим – погибала великая держава. Даже британцы относились к городу с некоторым уважением.
- Танков у них нет! Тяжелой техники в принципе! Да стреляй они хоть из рогаток, у нас нет шансов! Новосибирск пал. Россия пала!
Школа. Такая, каких теперь тысячи. Разоренная, угасшая, призрачная. В одном из классов, раскидав парты к стенам, расположился небольшой отряд. Как дворовая стая они спрятались и зализывали раны, пытались что-то изменить.
- Я привез сюда этих людей. На собственном горбу притащил! Я пятые сутки отдаю им свою еду, хоть «ваше Величество» и запретило!
Если бы их не разделял стол, то, скорее всего, они бы набросились друг на друга. Два ражих разъяренных тигра – молодой и вспыльчивый и взрослый и рассудительный. Дягтерев в самом деле был спокойнее Сайкина. Тот вцепился в «Калашников» обоими руками так сильно, что костяшки побелели. Да и весь он выглядел неважно. Один глаз сильно заплыл, бровь опухла: одно из стекол очков было разбито, и один осколок сильно вошел в опухоль. Тельняшка, которую он не снимал уже несколько месяцев, была в крови: в основном засохшей, но в некоторых местах еще очень даже свежей. Непонятно, откуда он брал силы на такой крик.
- Россия не пала. Русские не пали! Все эти люди готовы в огонь, воду и медные трубы за Родину. Они не для того ехали сюда, чтобы вот так сдаться!
Напряжение в комнате достигло своего апогея. Все солдаты уже смотрели только на них, ожидая реакции лейтенанта. На короткое время повисло молчание.
В этих кабинетах когда-то учили. В одном из них преподавали историю. Какая-нибудь старушенция, необычайно строгая, но все же добрая. Некоторые ученики собирались сдавать историю России на экзаменах, для поступления в университет, или колледж, или куда-нибудь еще. А теперь р-раз! - и нет ничего. То есть вообще ничего: ни детей, ни злых учителей-старушенций, ни самой истории. Все это забыто, стерто из памяти, уничтожено. Будто и не было совсем. И только горстка людей, «могучая кучка», пытается как-то изменить огромную, исполинских размеров реальность, которая на них падает, подминает под себя.
Владимир не выдержал, сдали нервы. Сдали остатки нервов. Он одним прыжком вскочил на стол, потом так же быстро с него спрыгнул, взял «Калашников» за ствол, размахнулся и ударил. Ударил заведомо мимо, в некогда новую и зеленую, а теперь исцарапанную, раскрошенную грифельную доску. Автомат отозвался лишь жалобным звяканьем – магазин был пуст, в патроннике ничего.
Лейтенант сократил расстояние - теперь он чуть не касался носом Дягтерева. Он все выискивал своим глазом в глазах майора страх, неуверенность, панику – хоть малейший намек на слабость. Ничего. Сайкин посмотрел в сторону, будто перезаряжаясь, и вновь уставился в глаза Алексея. Снова ничего. Он ринулся к выходу, на ходу доставая папиросу и плечом открывая облупившуюся дверь. Теперь он был в растерянности.
Среди своих собратьев по школе, окно, которое выбрал Сайкин, резко выделилось – оно стало более живым. Вот с краю загорелся огонек, быстро скрылся между рук, а потом исчез, оставив после себя рыжий памятник на конце папиросы.
Лейтенант остался один. Все, во что он верил, рухнуло. Все, к чему стремился, теперь недостижимо.

+2

4

Алексей пережил нависшее молчание спокойно. Даже то, что он сказал не могло изменить ситуации, не могло переубедить Владимиро. Однако майор произнес то, что должен был произнести. По правде говоря он уже давно перестал верить в победу. Если только растянуть агонию умирающего государства, создать точки сопротивления, перейти к настоящей партизанской войне, поставить под ружье каждого жителя России от малолетнего ребенка до старика. Но на такое безумие не могли решиться даже высшие чины командования. А Дегтярёв как всегда просто исполнял свою роль. И исполнял её хорошо.
Реакция на слова последовала – знак того, что они все же затронули Сайкина, эффект, который и ожидал майор спецназа. Лейтенант не сдержал своих эмоций: со всей силы он ударил по доске, выпуская пар, а затем оказался лицом к лицу со своим командиром, неистово вглядываясь своими грозными глазами в его глаза. Но ничего в них он увидеть не мог, ни страха, ни огня, лишь глухое, непробиваемое спокойствие.
А затем Сайкин просто ушел, не сказав ни слова. Между ними двумя все и так уже было понятно, без слов. Но Алексей понимал, что если оставить все как есть, то лейтенант может просто замкнуться в себе, перестать верить во что-либо. А ведь в самом начале их небольшого приключения никто не верил в скорую победу над британскими захватчиками так, как он.
Дегтярёв шел по школе, вспоминая и свои юные годы. Никаких особых эмоций это не вызывало. Когда школьная пора для рыжеволосого офицера закончилась, он был ни рад, ни обеспокоен этим. И тогда, как сейчас, он чувствовал непоколебимое спокойствие, и также как сейчас, в то время он бы все-таки встал горой на защиту чести школы от нападок тех, кто радовался, что так называемый ими «школьный ад» кончился. Но все это была игра. Тогда он отыграл свою роль безупречно. Вот и сейчас он играл свою роль командира отряда разведчиков-сталкеров, готовых идти хоть в огонь, хоть в воду, готовых пожертвовать жизнью за Родину, чего от них и добивались. С другой стороны, ничего другого Дегтярёв в той ситуации сказать не мог, не высказывать же ему свои мысли, что Россия уже пала, а действия армейского командования вызывают сомнения не только в их профессиональной пригодности и здравомыслии, но и наталкивают на мысли о предательстве.
Он нашел своего заместителя курящим у окно. Тот явно придавался меланхолии в одиночестве, глядя в потускневшее окно с парой незаметных трещин. Алексей подошёл к нему, вставая напротив, отмахиваясь от дыма сигарет.
- Лейтенант, одолжи сигаретку, - спросил Алексей. Владимир, было, потянулся за пачкой, но опомнился и немного удивленно посмотрел на командира.
- Ты же не куришь, майор?
- Да с тобой любой закурит, - отшутился Дегтярёв, - но правда твоя, не курю. Разговор же должен с чего-то начинаться, правда?
- Твоя правда, майор, - отозвался лейтенант. Алексей оглядел его с ног до головы. В Сайкине он видел человека, уставшего от войны, не понимавшего за что они борются, утратившего все свои идеалы.
- Эх, лейтенант, - вздохнул майор спецназа то ли от того, что его собеседник только что выпустил наружу изрядную порцию сигаретного дыма, то ли от своих собственных тяжелых мыслей, - рано ты, лейтенант, от своих же идей отказываешься. Россия не пала. Нет. Пусть им даже удастся захватить её. Но пока в стране есть такие люди как я и ты, готовые сражаться, отдавать свои жизни, но не сдаваться. Пока мы живем, сражаемся, верим. Россия никогда не падет. Запомни это. И чтобы они ни сделали, но знай – найдется тот человек, кто телом, может и слаб, но духом силен, взявшись за оружие, покажет остальным пример. И все поднимутся, воспрянут ото сна, заставят захватчиков ощутить на себе весь гнев захваченной, но не покоренной страны. Помяни мое слово, Вова. Мы не проиграли. Последний город еще не сдан. Последний солдат еще не пал, - закончив со своей проникновенной речью, Алексей отслонился от стены, в которую упирался, вернул себе спокойное выражение лица: - Если ты не веришь в то, что я сказал, то я дарую тебе волю самому распоряжаться своей судьбой. Ты можешь покинуть ряды сталкеров и идти, жить так, как тебе хочется. А времени мы потратили достаточно много. Пора выдвигаться.
Закончив, Дегтярёв отправился расшевеливать бойцов своего отряда, чтобы те начали готовиться к выходу. Не время было отдыхать, когда впереди еще столько не пройденного пути.

+1

5

Лейтенант уже тысячу раз раскаялся, извинился, одумался, передумал. Он выслушивал майора с видом провинившегося сына, ну никак не хотевшего добиться разочарования своего отца. Он даже и не думал о том, чтобы бросить всех этих людей, тех, с кем он столько всего пережил, тех, кто стал для него второй семьей. И поэтому после слов командира он, слегка помедлив, чтобы докурить, медленным шагом прошел обратно в класс.
Да, именно для них он жил; выживал только для того, чтобы они выживали, и не прощал себе тех, кого пришлось оставить, похоронить на скорую руку, а то и вовсе оставить под пулями. Сейчас "сталкеры" - его Россия, его народ. За каждого из них он бы отдал жизнь, причем с полной уверенностью, что для него бы сделали то же самое. Вова отошел к стенке, в углу которой лежал его рюкзак, присел возле него, достал банку тушенки, грязным штык-ножом, отломанным от какого-то автомата, вскрыл ее, и принялся за трапезу. Может, она была для него немного более желанной, чем для остальных, по причине постоянного недоедания, но консервы он ел как можно экономней, всегда перед едой благодаря бога за то, что они их нашли в каком-то полуподвале-бункере совсем недавно.
"Все-таки Дегтярёв - отличный человек. И командир он отличный, и человек. Хорошо, что он меня простил," - думал за едой Вова. - "Надеюсь, мне выпадет случай его отблагодарить," - лейтенант загнул крышку и закинул полупустую банку обратно в рюкзак, встал, и закинул его за плечо. Времени было действительно мало: пропустив всех бойцов вперед себя, он вышел последним из кабинета и пошел замыкающим. - "А он в чем то действительно прав. Даже в большинстве своих слов," - уже проходя по коридорам школы, раздумывал рыжий о словах Дегтярева. - "Он определенно отличный человек, этот майор."

Эпизод завершен.

+1


Вы здесь » Code Geass Adventure » Флешбеки » 18-19 мая 2018 г. Посиделки в школе


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC