Code Geass Adventure

Объявление

Форум открыт для своих.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Code Geass Adventure » Флешбеки » 31 марта 2018 г. За стеклом


31 марта 2018 г. За стеклом

Сообщений 1 страница 25 из 25

1

1. Дата: 31 марта 2018 года.
2. Временной промежуток:  19:00 - 22:30.
3. Название, охватывающее суть эпизода: За стеклом.
4. Участники: Лао Рин, Куро Татсумаки.
5. Мастер эпизода: Куро Татсумаки.
6. Место действия: 11 сектор, гетто Токио.
7. Погода: безоблачно, ясно.
8. Ситуация: Лао Рин поручено было сделать небольшой репортаж о жизни одиннадцатых. Однако те были не столь обрадованы, когда увидели, что их снимает британское телевидение…
9. Очередность: Лао Рин, Куро Татсумаки.

0

2

Одежда: облегающие синие джинсы-брюки и черные сапоги без каблуков; белая футболка в полосочку, низ которой украшен черной тесьмой; поверх нее одета джинсовая куртка в тон брюкам с эмблемой телекомпании.
С собой: на спине рюкзак со всей аппаратурой и принадлежностями; камера на штативе в руках.В левом внутреннем кармане куртки перочинный ножик и в правом: кошелек. В заднем кармане брюк мобильник.

Погода радовала глаз: было безоблачно и довольно ясно, но не слишком - как раз то что нужно для съемки видеоряда. Рин и Эдгар, парнишка-новичок в компании, медленно брели по одному из отдаленных гетто. Все же работа - есть работа. Сказали снять репортаж-сравнение на тему "жизни одиннадцатых. пять лет назад и сейчас", значит нужно снять. И главное, что бы в этом репортаже было показано какие "хорошие британцы" и как они помогают "бедным одиннадцатым". Но пока на кассете не было не одного кадра какой был нужен для репортажа. Лишь насилие и унижения. Все шестьдесят минут пленки были заняты только этим. И вот сейчас уже в ход пошла вторая кассета, а Эдгар все ни как не мог уговорить трех молодых парней "помочь" им. Всего-то и нужно было снять пару кадров того, как они "мило и дружно" разговаривают с ним. Но они были слишком запуганы и озлоблены что бы "понимать" и помогать. Один из японцев, что был чуть покрупнее и стоял чуть впереди двух других просто даже не стал слушать. Он нанес удар слева прямо солнечное сплетение. Молодой британец, который был чуть ли не в два раза меньше нумерованного, согнулся в три погибели от боли, но не успев отойти от шока, вновь получил удар, но уже коленом в лицо. Его тело рухнуло и казалось он не дышал. А трое одиннадцатых уже окружили его и просто добивали ногами.
- Сдохни тварь! СДОХНИ!!! - кричали они на японском.
Камера безучастно снимала все происходящее, а бурятка просто замерла от шока. Она даже не знала что делать. Сердце бешенно колотилось в груди ударяясь о ребра и казалось вот-вот выскочит. Мозги работали с утроенной силой и шально соображали.
Был вариант помочь Эдгару самой. ТО есть достать ножик и преспокойно перерезать им горла. Ну или просто вывести из строя.
И еще был вариант истошно орать и звать полицию как какая-нибудь "невинная" британочка. Кстати, в квартале от сюда, если не ближе, как раз был патруль...
Но...
А что еще был за третий вариант шпионке не дали додумать. Одиннадцатый, что начал "заварушку", только сейчас заметил что камера засняла все избиение британца. Его глаза зло загорелись глядя попеременно то на девушку, то на камеру. Преодолев расстояние между ним и камерой в считанные секунды, он ударил кулаком по объективу разбив в нем линзу. Девушка тихо зарычала и быстро схватив нумерованного за запястье, в одно движение заломила ему руку и подставила нож к горлу.
- АХ ТЫ!..
Из-за угла дома вышла как раз та самая пара британских полицейских, что Рин со своим товарищем встретила не так давно. Затем за ними появилось еще двое. Сразу завидев драку они в миг оказались подле бурятки.
- Животные... - бросил один из них, осматривая нумерованных и остановившись взглядом на Эдгаре. - Еще и руку посмели поднять на британца! Уроды!!! - полицейские накинулись на японцев. Один из них, выбив у шпионки ножик, вывернул ее руку и, грубо ухватив ее свободной рукой за щеки, сказал:
- Ты ничего здесь не видела, пожалованная школьница. Поняла?
Затем он, преспокойно откинув Рин к лежащему Эдгару, присоединился к "наказанию провинившихся". В этот миг за ними появилась тень... Точнее человек... Японец...

Отредактировано Lao Rin (2011-01-23 20:49:24)

+4

3

Одет: Черные джинсы-классика, белая рубашка, черная жилетка, на ногах удобные ботинки вороного цвета.
С собой: вакидзаси

“Резнов говорил мне о Дмитрии, как о герое.
Я видел, как он проявлял жестокость и милосердие.
Порой совсем не понимаю его поступков.
Быть может, герои не должны отдавать отчет в своих действиях.” (с)

В горле пересыхало. С самого утра во рту не было ни капли воды. Сейчас два стакана могли сделать Куро счастливее среднестатистического жителя британского Токио, имеющего доход, пищу, электроэнергию.
Он шел вдоль разрушенной шесть лет назад улицы. Обломков давно уж нет – патриотичные японцы пытались приспособиться, не хотели жить в грязи и мусоре, общим трудом, как и всегда, собственно, прибрались. Но без средств и специальных устройств не починить асфальт, не вырастить новых газонов, розовых кустов… Не восстановить культурного наследия без книг, не реконструировать памятника полководцу без стали и огня, не возвести здания без древесины, гвоздей и молотка.
Лают в переулке крепкие от поедания людей и себе подобных псы. Кто знает, какой бы породы они были, если война не настигла их? Эх. Не имеет значения. Порода не имела никакого значения для Татсумаки. Пафосная британская аристократия, поедающая морципаны с серебряных блюд, вызывала недоумение, ненависть и злость. Любой скажет – зависть… Но нет, это была не зависть. Можно ли завидовать хотя бы белой завистью тем, кто считается с неравенством людей? Можно ли любить их?
Куро не знал ответ, который дадут ему. Зато он мог предугадать свой ответ им. Все, что нужно для ответа – один найтмер восьмого поколения.
Собаки не обратили внимание на задумчиво идущего мимо него Татсумаки. Живых не трогают. Да и животные, все же, чувствуют – кто свой, а кто чужой, кто хороший, а кто плохой. Но хорошим ли был Куро? Хороший ли он, если смотреть с вышины вознесшегося над головами других чопорного Биг Бена?
Нельзя сказать. Для них, сидящих в своих огромных апартаментов британцев он всего лишь непокорный одиннадцатый.
Он прошел еще немного, миновал один-два квартала.
Обычно в гетто тихо. Еще бы – любое гетто сравнимо с сровненным с землей городом. Помпеи, погибшие от страшного природного катаклизма, Карфаген, который по мнению Катона должен быть разрушен… Тихое кладбище по сравнению с вечно бодрствующей, праздной британской территории Токио.
Но сейчас было шумно. Музыкант услышал шум и крики еще метров за семьсот до их источника, даже несмотря на преграждающие звуковым волнам путь здания.
Татсумаки ускорил шаг, водя ладонью по теплой рукояти вакидзаси – оружие, что верно служило ему уже достаточно давно, помогало, отзывалось на его просьбы помочь.
Быстрее… Ноги работали также четко, как секундная стрелка на часах – точный, уверенный шаг, ноги ступают точно, воинственно.
Голоса и крики усиливались. Японские. Точно, японские!
Вот он уже за углом… Во рту - горечь, сухость, в горле - словно перекати-поле среди пустыни, ком. Татсумаки сглотнул. Слышны звуки ударов, хрипы, жалобы… Необходимо срочно предугадать ситуацию. Кто там? Сколько врагов? Как они расположены.
Татсумаки не мог предугадать все, как это хорошо умел Зеро. Но сейчас повелителя не было рядом, а значит действовать нужно было самостоятельно. Со всей строгостью и атомной мощью.
Куро выскочил из-за угла. Тихо, быстро, для увидевшего его британского полицейского неожиданно. Удар в район шеи ловок и стремителен. Вакидзаси пронзает кожу и плоть, рука Татсумаки наполнилась энергией и рывком извлекла лезвие из шеи врага.
Стоявший рядом противник, похоже, только и мог, что сражаться против беспомощных людей, имея преимуществе на своей стороне. А чуть дрогнули ряды – так сразу дрожь в коленях, головная боль, сведенные челюсти, получите-распишитесь.
Удар Татсумаки несильный, но точный и уверенно скандирующий всем вокруг и в частности жертве победу обладателя. Кулак японца сминает лицо оккупанта, всей своей поверхностью улавливая и передавая Ёфу ощущение того, как ломаются зубы, трескается челюсть. Добивающий удар вакидзаси прямиком в желудок – пусть в своем дерьме захлебнется, плевать на него. Шакалы большего не заслуживают. Ничтожество, которое не смогло забыть вкус случайной победы. Всего лишь пешка, претендующая стать кем-то более крупным,в миг теряющеая все возможности и перспективы, попавшая под удар другой фигуры. Но Татсумаки не даст таким, как он, стать ферзем. Даже без черного короля он продолжал сражение против всех правил, превращая клетчатое поле в изломленный кусок дерева, а другие фигуры – в щепки… Лишь белый король не досягаем. Но ничего. Скоро не с кем будет делать рокировку…
Еще двое попытались схватить неожиданно подоспевшего на помощь своим товарищам ковбоя Татсумаки. Тщетно. Куро уже был научен друзьями из Ордена – обладая ловкостью и сноровкой, ему не составило труда скользящими движениями избежать захвата “под ручки”. Не дался, не позволил себя заломать. Короткое лезвие по-самурайски вонзается в грудь одного из ублюдков. Еще раз, а затем еще. Сделать решето из британского захватчика – мечта любого. Горящие праведным огнем глаза зорко следят за действиями второго – ничего кроме рвоты не вызывают у него действия Куро.  Сочно брызнувшая из тела кровь забрызгала землю, несколько капель попали на жилетку. Ничего. Отстирается. Или новая найдется. Трофейная.
Словно мешок картошки полицейский упал на землю, пытаясь вдохнуть и удержаться в этом мире, загребая костлявыми пальцами пропитанную кровью землю.
Не обращая более внимание на него, Татсумаки посмотрел на наиболее слабого полицейского. Молодой курсант… Новая практика? Опасная практика…
Татсумаки подошел к нему, схватил за шею и запрокинул его голову назад. Глаза того были красные, рот - приоткрыт от страха, щеки бледные-бледные...
- Ты никогда не будешь убивать… Моих сограждан, - Татсумаки размахнулся и ударил ребром ладони по переносице, ощутив, как та негромко хрустнула.
Такого удара вполне достаточно, чтобы враг оказался в состоянии болевого шока и потерял сознание.
Вакидзаси был убран в ножны. Почему он пощадил этого мальчишку? Кто знает… Герои не отдают отчет в своих действиях.
Он подошел к лежавшим на земле японцам.
- Живы? – одного из них, самого крепкого, он потрепал по плечу.
- Кха… Кха-кха… Вроде да, - проплевавшись кровью, ответил крепыш.
- Идти?.. – Куро не дали закончить.
- Могу… - словно зная, что спросит Татсумаки, ответил тот, поднимаясь и толкая в бок своего товарища.
- Хорошо.
Короткий, почти безымоциональный диалог. Вроде бы и соотечественники… А сказать особо нечего. Все и так уже было сказано. Лучше всех это поняли лежавшие на земле британцы.
Куро подошел к лежавшей на земле девочке.
- Отойди от этого британца… - тихо сказал Татсумаки, наклонившись над ней.
Где-то вдалеке вновь послышались крики. Кричали на английском.
- Бежим, скорее бежим! – Татсумаки схватил девочку за запястье, с силой поднял и устремился в развалины дома...
Уйти, как можно скорее уйти. Взглядом проводил убежавших вдаль японцев. Хорошо. Спасутся. Если эти ребята будут жить, значит, день прожит не зря.
Здание прошли насквозь – вошли через подъезд, вышли через дыры в стенах… Миновали еще одно. Трудно бежать, держа кого-то за руку... Слишком много ответственности. Девочка что-то говорила ему, но он не слышал. Слишком увлечен был своими мыслями.
Наконец, он остановился, чтобы перевести дыхание. Они были уже далеко.
- Ты молодец… - произнес он. – Держишься. Дыхалка не хуже моей…
“Она была в ОЧР? Выносливость очень уж неплоха. Для военной – молода слишком... Японка вроде... Хотя инородное есть что-то.”
Татсумаки с интересом оглядел спасенную. Молодая. Красивые пропорции. Талия очень изящная, плавная. Личико ухоженное, правильной формы. Совсем не похожа на Хироми. Но тоже красивая. Наверное, незначительно моложе Хироми. Лет девятнадцать-двадцать... А может и меньше. Ёфу не особо стал разбираться - ошибся, так ошибся.
- Что там случилось? – спросил он, наконец.
Тут Куро заприметил одну важную вещь в облике девушки. Она была слишком чисто одета. Все новенькое, как будто из химчистки. Быть может, украла… На куртке красовалась странная эмблема. Английские надписи…
“Точно, – Татсумаки заулыбался, - Украла. Не может быть у живущей в гетто девочки такой одежки чистой..."

+8

4

Рин крепко сжимала руку Эдгара. Этот молодой парниша, хоть она и знала его всего две недели, был одним из не многих из британцев, кто ей был симпатичен как человек, не считая Студ.Совет. Звуков драки она не услышала... Просто не слышала, потому что закрылась от всего что было вокруг... И когда почти над ухом прозвучал бархатный голос, внушающий надежду и уверенность девушка все таки смогла отпустить руку британца.
Над ней стоял высокий и симпатичный японец. Бледная кожа, серо-голубые глаза, черные волосы... Если бы не шрамы, он бы был похож на какую-нибудь знаменитую модель. Но они, по крайней мере для бурятки, показывали то, что он настоящий мужчина, который мог постоять и за себя и за других... Она опустила взор, спускаясь по парню и... Она увидела за ним тела полицейских... ИСТЕКАЮЩИХ КРОВЬЮ! Девушка вновь глянула на парня, но уже по другому... Он точно был кем-то из сопротивления или даже из ОЧР! Это был шанс для нее! Шанс помочь ее стране, ее армии, ее родителям... Ганс который она не хотела упускать...
Где-то вдалеке послышались крики на английском. И парень тоже их услышал... Он схватил шпионку за запястье и, с силой подняв, побежал в сторону развалин.
- ОТПУСТИ! ТАМ ЭДГАР ОСТАЛСЯ!!! И АППАРАТУРА ВСЯ!!! - вскрикнула Лао толи от того, что было больно оставлять помощника, толи от того, что было страшно бежать непонятно куда с этим нумерованным...

Они бежали и бежали сквозь гетто. То пробегут через какую-нибудь дыру в стене, то через переулки или развалины...
- Отпусти!!! Отпусти меня японец!!! - кричала на японском Лао Рин, но уже как-то без энтузиазма... Если бы у него были какие-то планы по поводу девушки, он уже давно бы воспользовался грубой силой... Но раз нет, то все хорошо... А там, где они остановятся она как-нибудь да выкрутиться... Не зря же ее с малых лет тренировали!

А рука у него теплая... И пальцы тонкие, но сильные, как у музыканта... Как у Вадима... Вадима...

Наконец-то они остановились... Кристина наконец-то смогла вырвать запястье из крепких рук азиата и сейчас стояла и потирала запястье. Дыхалка почти не сбилась и лишь сердце бешенно стучало в груди.
Парень похвалил ее, а девчонка лишь ухмыльнулась. Было почему-то тяжело и неуютно от этого теплого взгляда, что сейчас изучающе разглядывал ее. Рин нервно отбросила прядь длинных волос за плечо и закусила губу. Все же почему-то было больно душе...

Японец поинтересовался, что же все таки случилось и из какой же все таки жопы он ее спас... Лао же замялась вместо того, чтобы ответить. Она испуганно глянула в его глаза и тихо произнесла на японском:
- Боюсь, что мой ответ Вас не особо порадует... - она просто не знала, что ответить.

А если он был из ОЧР? Тогда она могла бы попросить его о личной встрече с Зеро. И тогда она смогла бы помочь Российскому Фронту!
А если он был из какой-нибудь простой повстанческой группировки или простой житель гетто? Тогда она могла бы просто поблагодарить его за помощь и вернуться за Эдгаром.
Хотя это было глупо... С чего бы простой мирный житель сумел уложить четверых взрослых полицейских, да и еще с помощью вакидзаси?

Кристина решила довериться случаю... Все равно связи с повстанцами не помешают... - подумала она и достала кошелек. Из карманчика с мелочью девушка взяла монетку и сказала:
Орел или решко??? - и улыбнулась, подбрасывая деньгу в небо...

Если орел-я его спрошу и расскажу все на прямую, если понадобиться... Если же будет решко - я его просто поблагодарю и скажу что он молодец, что спас пожалованную британку...

Отредактировано Lao Rin (2011-01-23 23:33:11)

+3

5

- Почему же не порадует? – удивленно спросил Татсумаки, глядя на смущенную, немного напуганную девушку. – И что за привычка такая странная обращаться ко мне на Вы? Я еще не такой старый… Хо-хо!
“Интересно, чего она смущается-то?” – подумал Куро, позволив себе немного расслабиться, сел на обвалившуюся стену и откинулся, подложив руки под голову.
Девушка вытащила кошелек, немного помедлила, словно размышляла над чем-то, вытащил монетку.
- Решка, - Татсумаки ляпнул, не думая, пожал плечами и взглядом проводил улетевшую к потолку монетку. Ударившись о небольшую балку, она упала на землю, подпрыгнула, подняв вместе с собой небольшое облачко серой пыли, покатилась, оставляя ровные следы узора, что был выгравирован на ребре, ударилась о стену, на которой удобно устроился привыкший к дискомфорту Куро и упала.
Татсумаки заинтересованно поднял голову, повернулся на бок, опустил голову вниз. Лежавшая на полу монетка лежала орлом вверх… Вернее, львом. На ней был изображен герб Британской Империи.
Куро удивленно понял глаза на девушку, взял с пола монетку.
- Орел… - подозревающим голосом произнес он, посмотрев на девушку. – Не угадал в этот раз.
Он резко поднялся, направился к не понимающей сути происходящего девушке. Схватил ее за руку. В этот раз уже не как спаситель.
Показал монету, поводил ею перед лицом, давая понять соль всего случившегося.
- Один фунт стерлинга… - с трудом далось ему выговорить ему столь тяжело выговариваемое название британской валюты на своем родном языке. – Один. Фунт. Стерлинга.
Ёфу замолчал, глядя ей в глаза.
- Как это понимать?! – голос стал громким, эхом он прокатился по пустому помещению. – У меня нет кошелька, мне не на что покупать! И нет пожалованного гражданства, чтобы иметь права хотя бы семечки для голубей купить!
Он продолжал настойчиво смотреть девушке в глаза, пытаясь вывести ее на чистую воду.
- Кто ты есть? – спросил он, наконец, взяв себя в руки. Еле сдержался, чтобы сразу лезвие вакидзаси к горлу не приставить. Пересилил, схватил за руку – быть может, зря он так взбесился? Быть может, вышло недоразумение?..
Но порой, посмотреть в глаза человеку было достаточно. Достаточно, чтобы что-то понять.
Глаза… Они глубокие и выразительные… Ресницы длинные… Но накрашенные тушью. На веках - ровно, очень умело наложенные тени. На губах – тонкий-тонкий слой помады...
“Косметика…  У японцев в их нынешнем положении? Громогласное знаменитое "Не верю" подойдет, чтобы охарактеризовать мое состояние?” – теперь у Куро не осталось никаких сомнений, что девчушка эта – либо пожалованная, либо коренная британка.
Одна из них, тех, что стоят перед кривым зеркалом, считая, что эти рамки вокруг – лишь прозрачное, натертое до блеска дворецкими стекло…

+2

6

Он все же выбрал решка...
Почти безучастно подумала Рин, глядя с улыбкой как монетка подлетает вверх, а затем закрыла глаза. Она не знала зачем это все затеяла и вообще для чего? Сказала бы просто спасибо и убежала... Но почему-то она знала, что все будет хорошо. В итоге все будет хорошо...

Послышался металлический звон, а затем голос японца. Он сказал, что выпал орел. Значит скажу - шально подумала Лао и открыла глаза намериваясь во всем признаться. Но вместо тех безумно красивых и добрых глаз, что она недавно видела, было обжигающее холодом, горящее ненавистью и злобой "зеркало души". Японец грубо схватил девушку за руку и, мельтеша перед глазами рукой с монеткой, медленно и кое-как выговорил денежное название.

- Я как раз хотела тебе все объяснить!!! - почти простонала азиатка, играючи притворяясь, что ей неимоверно больно. Парень же начинал злиться.
Хотела как лучше, а получилось как всегда... - мысленно возведя глаза к небу, подумала бурятка и просто перестала сопротивляться. А что ей оставалось делать? По поведению японца было понятно, что он из тех, кто предан Родине до конца... Из таких как Кристина... Поэтому пока он не узнает, всей правды он не успокоиться...

Черт, а вот сейчас и правду больно... - закусив губу, проконстатировала факт девушка. Видимо в порыве патриотизма нумерованный совсем забыл что он разговаривает хоть и с "задержанной", но все же с девушкой...
- Мне больно... - приближая свое лицо к молодому человеку, прорычала шпионка почти ему в губы и впилась в них жестким поцелуем, прикусывая ему губу до крови.

Видимо не ожидая этого от девушки, парень ослабил хваткую. Это от него и ожидала Рин. Она в одно гибкое движение освободила свою руку а затем, оттолкнув от себя, разорвала грубый поцелуй и отскочила к стене.
- Хочешь правды? - вытирая большим пальцем кровь с губ и зло сверля японца взглядом, отчеканила она. -Тогда получи ее. - будто швыряя ему в лицо какие-то порочащие его доказательства, она бросила слова.

- Старший лейтенант Ботороева. Шпион Освободительного Фронта России! - очень патриотично и торжественно представилась девушка, интонационно выделяя каждое слово. Можно сказать, что гордость прямо распирала ее. На лице же читалось огромное счастье... Счастье, от того, что хоть перед кем-то она может снять маску Лао Рин...

Яркое солнце освещало все вокруг... Ничего не оказалось без его внимания...
Хотя из-за светила девушка не могла видеть лицо японца, она почему-то была прекрасно уверенна, что он ничего ей не сделает... Ничего, что могло бы ей навредить...

Отредактировано Lao Rin (2011-01-25 16:13:24)

+2

7

Девушка попыталась сопротивляться, стараясь что-то объяснить. Но слепой патриотизм Татсумаки не дал даже выслушать ее. Черный Рыцарь сжимал ее руку все сильнее, делая хватку более болезненной. Девушка просила ослабить, но он не слышал. Лишь повторял свой вопрос:
- Кто ты? Кто ты?! Отвечай!
Куро был готов к решительным действиям. Счетчик этой его решимости уже давно перевалил за значение девяти тысяч… Но девушка, похоже, оказалась более решимой. Или испуганной. Или наглой. Или все вместе.
То вовсе неважно.
На что похож поцелуй? Это словно передача частицы себя другому. Очень эмоциональное действие, сравнимое с фентезийной магией. Целуя человека, ты отдаешь ему часть своих эмоций, посвящаешь чувства.
Острая боль пронзила нижнюю губу. Язык почувствовал пресноватый привкус крови. Грубо. Жестко. Беспощадно. Зло. Ненавистно. Но в то же время – по-своему сладко. С кислинкой.
Невольно Татсумаки ослабил хватку. Нельзя. Но пришлось – он был малость удивлен таким методам борьбы с противником. Если бы так боролись со всеми серийными насильниками, они бы были весьма счастливы и такому обращению.
Девушка воспользовалась моментом. Ловкая, как змея, она выскользнула из рук Куро, отпрыгнула в сторону.
Поцелуй прервался. Но Татсумаки не горевал – некогда. На кону гордость ультрапатриота.

Правда… Всегда любил слушать правду. Ее тяжело услышать после того, как в предрассудке попытался убить. Да, именно. Татсумаки уже начинал подумывать, чтобы прикончить спасенную здесь и сейчас.
Даже если она не британка, ее британские деньги – лишь взятка. Японцы не ведут себя так. Не должны.
Так не поступают те, кто хочет лучшего для своей страны и своих земляков. Нельзя так поступать…
…Ёфу стоял, смотрел на нее исподлобья, дулся. Но ничего не сказал. Даже успокоился немного после. После секундного молчания поднял голову. Посмотрел, как на равную. Пропало презрение, внезапно окутавшее его, копьем пронзающее душу. Избавился. Отбросил. Оно было лишним в цепи кровообращения.
- Теперь все встало на свои места, - понимающе произнес Татсумаки. – Теперь понятно, почему твоя дыхательная система столь хороша, откуда столь неплохие гибкость и ловкость… Шпионка, значит… Хех.
Они постояли так немного. Никто из них не знал, что сказать друг другу. Недоразумение. Куро потихоньку даже начинал корить себя за это.
“Тоже мне… Нашелся… Страж потухшей Империи…” – столь самокритично размышлял он о себе какое-то время после наступления тишины. Хотя потом перестал – вспомнил, что береженного Бог бережет.
- Ты… - Куро облизнул укушенное девушкой место и попытался расслабить целоваться. – Похоже, раньше никогда не целовала мужчину? Но любила…
Поиграть в психолога – самое оно. Каждый любил в свое время. Хоть кого-то. И не попасть в точку было нельзя.
- И, похоже, попытку решила вынести на мне. Неплохо получилось… Для первого раза. Я аж приободрился, - Куро подмигнул.
“Что мне сделать еще? Я боюсь говорить, что принадлежал Ордену. Что мешает быть ей не просто шпионом, а двойным агентом? Лишь мое желание верить и мое воображение.”
Татсумаки решил рискнуть.
- Похоже, в нас много общего, - без намеков произнес он, подведя все к одному в дальнейшем. – Я тоже не тот, кем кажусь…
Сейчас он понял, что сказал глупость. Кем может казаться человек, уложивший четырех британских полицейских? Неважно… Ёфу никогда не отличался особо развитым навыком ораторства – в бою нужно было лишь уметь испугать. Неожиданной и опасной атакой, грозящий лишь одним – смертью.
Тем более, если Зеро вернется… Черт, если Зеро вернется… Есть ли смысл говорить о себе, если Зеро вернется? Зачем открывать себя и свою маленькую тайну?
- Хотя нет. Ты… - все же, Татсумаки решил говорить намеками. – Понимаешь… Кем я кажусь, не правда ли?
В его голосе зазвучали нотки загадочности. Не любил он загадки. Но сейчас – пришлось.
- Что ты ждешь от такого, как я? – спросил он, продолжая. – Открыться? Мне не к чему открываться. Я все уже показал… Своими действиями.
В голосе – гордость и чванство, пускай и подтвержденные действиями. Ведь он имел на это право. Он почти всегда побеждал.

+3

8

После достаточно... хм... пафосного представления Рин замолкла. Она лишь молча присела на каменный пол и прикрыла глаза. Эта тишина ей нравилась. Почему-то она почувствовала какое-то странное превосходство, неуместное в этой ситуации, но все же превосходство.

Я глупая девчонка... Просто глупая девчонка... Зря я сказала ему... Зря...

Японец понимающе проконстатировал факт. Похоже мозаика в его голове сложилась и представила "радужную" жизнь юной девушки, которая работала ради своей страны и в минус своей гордости. А Кристине было противно. Противно это притворство, с которой она мирилась уже столько времени. Противны эти руки, что "работают" для страны оккупантов ее любимой Родины...
Камушек, что девушка произвольно сжала, до крови врезался в нежную ладонь.

Только кровь может искупить это... Только она...

Нумерованный неожиданно перевел тему... В сторону этой глупой, но достаточно удачной, попытки спасения. В сторону этого грубого и жесткого поцелуя, который он посчитал дерзкой попыткой вымести злость и "нецелованность" на нем "бедном".

- Детство было бурным, так что не надейся что ты был у меня первым... - ухмыльнувшись, солгала девушка. Нет, ну он конечно был не первым, но и она не была такой "распущенной"... Просто было больно, а показывать было нельзя... Нельзя никому показывать свою боль и слезы. Она это заучила еще с времен "обучения"... С того времени, как умер Вадим...
Маленький кулачок еще сильнее сжал камушек, пытаясь заставить хозяйку этого тела вновь взять под контроль эмоции... С помощью боли...

Чертова мазохистка... - посмеялась над собой шпионка и подняла глаза на парня. Чувствовалось, что он сомневался... И сомневался очень сильно... И из-за чего-то важного... Но вот его покусанные губы дрогнули и он сказал... Сказал, что не тот кем кажется и они достаточно похожи. Друг на друга. Он и Рин.

Вдруг в его голосе проскользнули ноты загадочности. Он пытался логически вывести бурятку на то, что он достаточно не прост. Что он...
- Ты ведь из ОЧР? - просто уже без сил и почти шепотом спросила она, опуская глаза. Просто она понимала. Может просто догадывалась. Может просто хотела уже вывести все на чистую воду, и если она ошиблась, просто мило улыбнуться и сказать "Пока"...

Слишком много слов "просто"...

Она устала. Устала НЕ БЫТЬ на передовой. Устала сидеть как какая-то крыса в тепле и уюте, когда ее друзья, коллеги и товарищи страдают, сражаются и может быть умирают за Родину. А она просто "просиживает штаны" в тылу врага и доставляет лишь информацию, и то в большинстве случаев бесполезную... Бесполезную, что бы помочь кому-то или спасти кого-то...

Камень выпал из руки и кровь медленно закапала на камни. Кристина завороженно глядела на нее и ждала ответа от японца. Просто уже не было сил поднять глаза... Просто уже не ВСЕ...

Отредактировано Lao Rin (2011-01-26 22:26:38)

+1

9

- Бурным? – Куро заулыбался. – Завидую. Я в детстве только и делал, что учился да гитарой занимался своей… Как-то не было времени, а теперь вот…
Татсумаки развел руками.
- Не те условия, чтобы романтика водилась. Нет времени у меня, старший лейтенант Бо-то-ро-е-ва… - фамилию девушки они едва выговорил. – А время, что есть – уже не то… Странные у вас, русских, фамилии. Бо-то-ро-е-ва, Ле-нин, Ста-лин…
На память он выговорил самые простые фамилии, стараясь не сильно рычать, произнося звук “л”.
- Сколько мы изучали вашу историю… Никогда не понимал. Но так получилось, что те, кого я не понимал, стали моими кумирами. Героизм и патриотичность… Даже наши народы чем-то похожи. Но из-за Британии…
Татсумаки постоял, словно размышляя над правильностью своих слов.
- Из-за Британии теперь даже мы вынуждены наблюдать за тем, у кого преданность иссякнет первой…
Вручи ему два костыля, повяжи на глаз повязку – и точно будет, как старый-старый солдат, ветеран огромного количества войн, отправивший на тот свет  бесчисленное множество врагов, поломавший неисчисляемое количество техники.
Но он не был так стар. Просто он, хоть и верил в лучшие времена, тоже постепенно начинал ломаться, как циклически работающий механизм. Каждый день – возвращение в прошлое, мимолетный взгляд в будущее, затем поиски пищи и сон… Каждый день. Все повторяется.  Закон сохранения работает… Жаль, что в таком направлении.
- Слушай… - Татсумаки нарочно ушел от ответа, дабы еще сильнее не смущать ее, да и к тому же неожиданно напоминавшая о себе засуха во рту заставила его обратиться к девушке с действительной просьбой. – Можешь купить попить? Простой воды… Я с утра не пил ничего, а пить здешнее дерьмо из луж или идти к британцам… Сама понимаешь.
Сказать по правде - Куро не хотел, чтобы девочка уходила.  Он все еще не мог смириться с одиночеством. Никак не мог найти всех своих после исчезновения Зеро... Так и шатался. Совсем один, по улицам гетто, подобном волку, что сам не знал, что ищет в черном-черном лесу, обычно натыкаясь, в итоге, на Красную Шапочку.

+1

10

Девушка даже не поднимала головы, но парень говорил. Говорил о всяких мелочах жизни и о каких-то милых глупостях. И это, хоть и на чуть-чуть приподняла настроение азиатки.

- Ваши фамилии тоже не сахар... - усмехнулась она, поднимая голову, -Даже у этого...- Рин чуть-чуть замялась - Куруруги! - Лао не хотела упоминать никого из своего окружения, но как говориться язык твой-враг твой! Так что она решила тактично не говорить, что знакома с ним лично. - Видела пару раз его по работе - она театрально усмехнулась и закатила глаза. - Весь такой пафосный и серьезный. Видимо из-за его дорогой Юфемии... - тут шпионка замолчала. Девушка ведь была хорошая, вроде, хоть и прослыла "Кровавой Принцессой".
- Кстати, как тебя зовут? - Кристина подняла голову и глянула в эти серо-голубые глаза, пытаясь сама найти ответ.

А парень продолжал говорить. Говорил о героизме, патриотичности, народе... О предательстве и преданности. А шпионке пришлось лишь помолчать... По словам, по поведению, по действиям... Казалось он в эти мгновения рассказа постарел... Но и о девушке можно было так сказать. Они друг друга понимали в этом плане... И понимали, даже не договаривая половины слов. Ведь они прошли через одно и тоже... Через жестокость, порабощение, одиночество, предательства... В конце концов через войну, которая еще не закончилась и которой не видно конца...
- Да... Преданность... Преданность... - лейтенант накрутила прядь волос на палец, что оказался запачкан кровью. - Только это слово и чувство не дает мне сломаться "перед" Британией...

Вот блин... Он ушел от ответа... Ушел!!! А я же ПОЧТИ ВСЕ рассказала ему!!! - нахмурив брови, бурятка встала и глянула на парня. Ну что она могла сделать еще? Ведь попросил... Попросил почти коллега... Такой же страдающий из-за Британии...

- Хорошо, я схожу, только ни куда не уходи! - Ботороева мило улыбнулась, поднимая кошелек с каменного пола, куда он упал из рук девушки из-за нумерованного. - Я вернусь как можно быстрее! Только не уходи, японец. - с неподдельным страхом почти прошептала Рин. Казалось он был спасительной ниточкой в этом мире иллюзий и масок, созданным Британией и, в частности, Чарльзом зи Британия.

... Кристина быстро бежала сквозь гетто. Нужно было к границе с британским Токио. Ей нужно было туда, ведь только там она могла купить ему воды...

Бежать. Не останавливаться. Бежать, бежать и бежать. Только вперед...

Она как метеор влетела в первый попавшийся продуктовый магазин. Схватив пакет, она начала быстро ложить разные бутылки: обычная питьевая вода, минералка, газировка и разные соки. Вышло достаточно дорого, ведь цены на границах с "территорией" британцев были неимоверно высоки. Рин быстро оплатила и, забыв о сдаче, вновь побежала назад. Дыхательная система и мышцы на ногах медленно сдавались и наливались свинцом. В глазах от нехватки кислорода начали появляться "цветные кружечки".

Лишь бы он не ушел... Лишь бы...

Вот еще один поворот и она будет на месте. Несколько шагов... Несколько шагов и она может оказаться перед жестокой реальностью, что она вновь одна... Что вновь покинута и оставлена одна... В этой чужой, захваченной "благородными британцами" страной...
Поворот преодолен и Кристина ослеплена заходящим солнцем. Но вновь появляется тень, преграждающая лучам путь...

+2

11

- Наши фамилии вашим людям даются куда проще - вы можете произнести это по звукам… А нам тяжко, - Татсумаки постоял еще немного, дослушал ее и, прежде чем она успела еще что-то сказать, добавил:
- А Куруруги… Он – предатель. У него не хватило гордости и патриотизма для того, чтобы отстоять свою страну до самого конца. Я мог тысячу и один раз прикончить его, выследить, по слухам, по следам, по запаху, вырвать сердце и позвоночники вот этими руками… - он поднял правую руку, покрутил ею. Окровавленные пальцы побаливали после драки. Ноготь, что уже отрос, поломался. Из частично оторвавшейся мякоти сочно шла кровь. - Постараться по крайней мере. Но…
Куро помедлил. Недоразумение все еще теплилось в нем.
- Но меня остановил… - Татсумаки не знал, почему. Не понимал этого. – Зеро. Мне был дан приказ не трогать сэра Куруруги. И я не стал. Я поверил Зеро. Я понимал, что все это – во имя Высшей Справедливости, не ради чего-то еще. И на своих сенсорах я видел, как его боевая машина проезжает мимо меня, как этот предатель, разодетый как денди лондонский, шествует по улице. А сам палец так и лежал на гашетке… Одно нажатие – и я мог бы изрешетить его неоднократно… А рука до боли сжимала рукоять вакидзаси, нарабатывая мозоль – даже лезвие моего оружия хотело крови чертового предателя… Он сломался. Их нельзя прощать.
Японец замолчал, переводя дух – чувствовал, что внутри него вот-вот взорвется что-то маленькое, но очень мощное и для общественности опасное. Сердце колотится бешено, под желудком что-то начинает сильно болеть, а в голову ударяет кровь и перед глазами всплывают страшные картины прошлого – обломки, взрывы, кровь, смерть.
- А как меня зовут… - Татсумаки пожал плечами. – Иногда, когда я ложусь спать… Я чувствую, как меня кусают ночные насекомые, как они впиваются в кожу своими зубами… В таких ситуациях я порой не могу вспомнить свое имя.
Куро тяжело вздохнул, даже всхлипнул, улыбнувшись сквозняку, что резко проник в помещение. Мигом он высушил глаза, а организм принялся восстанавливать жидкость, что вновь омыла глазное яблоко.
- Меня зовут Куро Татсумаки, - сказал он, опомнившись. – Пока не забыл.
Вновь улыбка. Как можно улыбаться в такой ситуации? Не знаю. Тяжело, наверное.
- Один человек сказал… - Куро подошел к разбитому окну, посмотрел на прозрачное голубое небо. – Что нужно улыбаться, несмотря на все дерьмо, что нас окружает. Я почти научился. Осталось лишь вдохнуть в мою улыбку немного жизни. Вылить бы в гетто палитру даже из десятка красок – мир засияет… Лишь одного соловья, что всегда пел для нас… И я смогу слушать этот мир с наслаждением. Пока этого нет – я не смогу улыбаться по-настоящему.
Более он не стал задерживать девушку. Пусть идет. Пить хочется.
Куро сел, помахал рукой ей в след, прислонился спиной к холодному камню.
Ждать долго. Неимоверно долго и тяжело. Жажда всегда замедляет ход времени. Да что жажда – нехватка чего угодно заставляет его ползти медленнее черепахи.
Глаза закрылись… Сон – лучшее оружие против такого.
В детстве Татсумаки часто спал, хоть и нет у обыкновенных японских школьников времени на такую непозволительную для детей восходящего солнца вещь, как сон. Любил видеть сны. Мечтательно раскинув руки, он, греясь на солнце, видел сны о будущем… По крайней мере он хотел, чтобы эти сны стали будущим.
Но такого будущего он не мог представить…

Сжимается рука… Болят мозоли на мягких участках ладони… Вакидзаси шипит, режет и колет… Льется британская кровь.
Для Куро такой сон – по истине счастливый. Ведь в последнее время он обретает счастье, лишь убивая кого-то…
Но вдвойне счастлив он тогда, когда все это происходит не во сне.
И то, что сейчас происходит, уж поверьте – НЕ ВО СНЕ.
Татсумаки дрался наяву.
Пока он ждал девушку и спал, предавшись сновидениям, в дом прошли двое патрульных. Но сейчас это были вовсе не дилетанты, а вполне себе крепкие и сильные мужики.
Татсумаки уже дважды бросили на лестничный пролет, уже трижды он разбил головой один и тот же кирпич... Уже не один десятков ударов нанес он непрошенным гостям.
На ржавые железные перила были намотаны кишки одного из них. Стекающая по лестницам кровь излучила тепло и радость. Закатившиеся глаза болезненно пытались посмотреть на убийцу.
Но Татсумаки не желал смотреть на слабаков. Кому интересны те, кто пал к твоим ногам?
Он вытер лезвие об одежду патрульных, убрал вакидзаси в ножны. Пора бы валить отсюда.
Подождать? Не подождать?
Куро пошел туда, где они расстались с лейтенантом Ботороевой… Еще раз прокрутил в голове фамилию – тяжело. Не получается выговорить.
Солнце начинало готовиться ко сну. Ждать долго не пришлось. Прильнув к стене, Куро через небольшую щелку наблюдал, как девушка с целым пакетом воды (хотя там еще и проглядывали упаковки из-под сока) направляется к дому. Она была уже рядом.
Куро вышел из-за угла, схватил девушку за руку, взял у нее пакет.
- Бежим… - и вновь они помчались вперед, через гетто.
На улицах то и дело встречались им лежавшие на земле ни живые ни мертвые японцы. Больные, изуродованные войной, калеки.
Вновь и вновь мелькали разрушенные, почти не отличающиеся между собой постройки довоенного времени…
А вот и вполне приличный дом. Отнюдь не разрушенный. В нем можно укрыться. И от границ далеко. Сюда патрули не ходят. Хотя Куро и не сомневался в том, что сейчас им с лейтенантом может не повезти.
А мало ли в мире опасностей?
Они поднялись повыше. Тут даже были квартиры. Совсем как дома у Куро. Только квартиры пустые. В доме ни шороха.
Татсумаки провел девушку в одну из них.
Относительно неплохое убранство, если считать, что сейчас они в гетто. Не сыро, да и мебель почти чистая – зеленое в клеточку кресло, широкий порванный матрас на полу… И воздух нормальный. Пыльный, конечно… Но ничего, вполне подходит для вдыхания. Тепло. Окна чудом уцелели, кто-то вбил между рамами и фаской толстые куски ваты.
- Тут переждем, - горло совсем уже продрало.
Татсумаки схватил из пакета пол-литровую бутылку с водой и почти залпом осушил ее. Выдохнул. Хорошо и тяжко одновременно. Казалось, пищевод вот-вот лопнет от объема столь резко выпитой жидкости.
- Спасибо, - Татсумаки поблагодарил девушку.
Он не знал, что еще можно было сказать ей? Говорить то, что он из Ордена Куро не хотел от слова “совсем”. К черту неприятности, пусть даже она и помогла ему. А если догадалась… А почему, собственно, если? Догадалась же! Разведчица как-никак.
- Это… - он ткнул пальцем в пакет с водой. – Можно будет оставить себе?

+3

12

Куро выскочил из-за угла и схватил девушку за руку, перехватывая пакет в свою и они побежали. Вновь и вновь по гетто. Легкие уже не выдерживали и каждый вздох давался все тяжелее и тяжелее, чем предыдущий.
Люди... Японцы... Много... Их было слишком много и они все были слишком слабы и немощны. Кристина больше не могла наблюдать эту картину и просто нажала в мозгу на кнопочку "вкл". Она включила шпиона. Теперь все выглядело в другом свете. Все эти японцы-слабые и ни на что не способные существа. Уже даже не люди. Способные лишь на подчинение. Способные предать родину, если выдастся такой случай.

Вот уже Куро и Рин вбежали в какой-то дом, на удивление оказавшимся целым и уютным - в какой-то степени его можно посчитать и таким. Зеленое в клеточку кресло, широкий порванный матрас на полу, окна-целые и даже утепленные.

Молодой человек сказал, что переждать они должны здесь. Его руки и одежда были в крови. Вакадзиси как будто даже сиял, хоть и был в ножнах. Выглядел он немного завораживающе. Кровь перемешивалась с водой, что текла мимо его рта, и тонкой струйкой текла медленно под рубашку, что окрасилась в цвета заката от пролитой на нее алой жидкости. Он пил долго и жадно, казалось в эти секунды что жажда мучала его всю жизнь.
И вот горлышко бутылки, что уже оказалась без жидкости, отпрянуло от губ и он мягко и тихо поблагодарил. Затем тишина повисла между ними. Холодная и очень неловкая. Девушка медленно подошла к матрасу и аккуратно присела на него. Из ткани поднялась пыль и Кристина чихнула. Чихнула причем конкретно, и так что слегка подпрыгнула вновь, подняв, но уже более маленькое, пыльное облачко.

Она быстро глянула на японца и слегка улыбнулась. Глаза стали чуть сильнее блестеть. Его щеки уже перестали быть такими бледным и приобрели едва заметный, но все же румянец. Губы тоже впитали влагу и уже не выглядели такими покусанными и иссушенными.

Татсумаки первым нарушил тишину своей просьбой. Девушка лишь улыбнулась на эту реплику. А затем, спустя пару секунд добавила:
- Конечно можешь! Для кого ты думаешь, я покупала это? - она тихо рассмеялась и ее смех, как звон колокольчика, разлился почти по пустой комнате.

Но в одно мгновение ее лицо посерьезнело и стало почти фарфоровой маской.
- Мне нужна встреча с Зеро. Личная встреча. Нужна, прочная, - выдержав театральную паузу она вновь сказала - ПРОЧНАЯ, связь с ОЧР. А раз ты мог в любой момент убить Куруруги, то ты должен быть близок к вашему лидеру. - Лао Рин сомкнула свои пальцы в "замочек" и подставила эту конструкцию под подбородок. Взгляд был холодным и целеустремленным. Исчезла вся мягкость, робость и женственность. Остался лишь разум. Чувства здесь были лишними...

0

13

Не перегрызть мне память вольных снов.

Куро промолчал. За доброту положено отдавать добром… Но встреча с Зеро… Она многого просила. Слишком многого.
- Прости, но… - Татсумаки пожал плечами, тяжело вздохнул, несильно закусил губу. – Но даже я не знаю, куда он пропал.
Татсумаки замолчал, печально уставившись в пол, он сел, поджав ноги под себя и оперевшись на руки.
- Были люди к нему куда более близкие… Но даже они не знают его текущего местоположения. Это – тайна для нас…
Он поднял глаза, смотрящие твердо и ясно.
- Тайна, которая должна быть раскрыта. Иначе всем нам незачем будет жить… Можно еще?
Он взял из пакета коробку сока, открыл крышку, грубо вырвал пленку, защищавшую горлышко от пыли, приблизился к отверстию, наклонил емкость… Сладкий апельсиновый вкус был теплым и мягким, очень добрым и ласковым. Но в то же время слабенькая его цитрусовая кислинка больно рвала и обжигала горло.
Убрав коробку с соком обратно, он вновь вздохнул полной грудью, покашлял от попавшей в носовую полость пыли, коей здесь было полным-полно.
- Тяжко тут… - произнес Татсумаки тихо. – С Зеро даже жить интересней было. А теперь…
Пилот развел руками, случайно побренчав своим вакидзаси.
- Что планирует твое командование? – с интересом спросил он и, вспомнив, что ему нечего рассказать об этом взамен, добавил: - Мне не о чем рассказывать из этой области, извини уж меня... Давно как без командиров тоскую в одиночестве. Даже на связи очень мало кого осталось…
Пользуясь тишиной, Ёфу прислушался. Тихо. Точно могила. Да. Именно. Она.

0

14

Достаточно странные фразы со стороны Татсумаки повергли ее в шок.

Он не знает где Зеро! О, господи...

Девушка смогла лишь тихо простонать. Тихо так и почти не слышно. Ее не привлекала ситуация в этом свете. Куро не знал где Зеро. Да и вообще почти ВСЕ не знали где этот гений в маске. Жив ли? Мертв ли? Что делает? Почему же все больше и больше эта ситуация становилась более сложной?
Она открыла глаза и вновь глянула на японца. И глянула она как раз в тот момент когда он перестал пить сок. Видимо апельсиновый судя по коробке.

- Если ты долго был без воды, то не нужно столько пить... Иначе желудок заболит.
Она подняла уголки губ в улыбке.

Куро развел руками, и вакадзиси едва слышно забренчало.
- Начальство... - она тяжко вздохнула - Начальство... Оно далеко и не во все планы меня посвящает. - легким движение она бурятка отбросила прядь волос назад и продолжила - Знаю лишь то, что командование собирается развить более широкую террористическую сеть для того, чтобы вместе-таки победить Британию... Они собирают силы...

Она прижала колени к груди и тихо добавила:
- Я боюсь... Что вновь останусь одна... Без начальства... Без Родины... Без коллег... Мне страшно, Куро-сан! - Кристина подняла на него свои большие глаза и лишь ждала ответа

0

15

Очень ярко она произнесла его фамилию. Она звучала слишком… Живой. От этого у Татсумаки даже мурашки по спине пробежали.
Фамилия вообще вещь интересная. Сколько тайн она может в себе скрывать? Родословная, мистическая энергетика… Мало ли на свете странных и неизвестных людям вещей?
- Солдату, а тем более разведчику, не стоит бояться, - Татсумаки попытался успокоить ее.
“Ну, вот…” – думал он, глядя в ее коричневые, с приятным рубиновым оттенком глаза. “А я уже было надеялся, что сегодня более не будет соплей… Нате вам, пожалуйста. Пф…”
- Сегодня уже достаточно мы дали слабины. Мы не должны такое себе позволять… Не долж-ны, - он попытался успокоить ее, подвинулся ближе, положил руку на плечо. – Главное ничего не боятся…
Единственная вещь, которой сейчас боялся Татсумаки – это получить внезапный нож от этой миловидной девчушки. Пожалуй, только обмана и предательства он страшился в данный момент, да и вообще в мире.
- Кстати, - он сделал небольшую паузу, как положено поступать в инструментальной импровизации, когда стараешься заострить внимание слушателя на уже прозвучавших нотках, а также подготовить и заинтриговать к следующей партии. – Ты мне так и не сказала свое имя… Соблаговолишь сделать это?
Достаточно громко, но как-то ослаблено звучавший голос перешел на шепот.
Становилось темно. Но сон все еще не собирался одолевать, даже несмотря на произошедшие с Куро приключения…
Но моральная сила, что он обрел за сегодня, заставила его хотеть следующий, послезавтрашний дни… Ведь все, что нужно – подождать. Подождать, когда вернется Зеро и Орден Черных Рыцарей вновь окажется на плаву.
Становилось прохладно… От сквозняка тихо стала поскрипывать дверь в комнату. Татсумаки резко оглянулся – вдруг пришел кто?
- Ты пойдешь? – нехотя спросил он. – Если все же да… То я настаиваю на том, чтобы проводить до границы с гетто… А если нет…
Он отвел взгляд в сторону.
- То можно остаться здесь. До утра. Чтобы не рисковать. Не хочется попасть британцам в руки… Надеюсь никогда не попасть…

Никогда? Ах, глупенький, глупенький несчастный Педро (с)

0

16

Было приятно слышать слова успокоения, особенно со стороны парня. Нет, уже от мужчины. Да... Этот японец был настоящим мужчиной. Столько пройти, столько пережить и не сломаться...
А вот сама девушка почувствовала себя приниженной... Хоть это и было приятно... Но это было обидно... В Якутске она была сильнее некоторых мальчишек, а сейчас прям "расклеилась" как какая-то малолетняя девка, что никогда не увидела крови и никогда не убивала.

- Да. Солдаты не должны показывать чувств, ведь от этого зависит их жизнь на поле битвы... - тихо, но уже не так слезливо и по-девичьи сказала Рин, а затем улыбнулась парню.

Тепла рука лежала на плече и это было приятно. Приятно и только. Приятно, что заботились. Приятно что успокаивали. Ведь он был сейчас в почти такой же ситуации, что и она сейчас. Одна. Без поддержки и опоры.

- Кристина Ботороева. Но британцы меня знают только как Лао Рин. Рин, для тебя это выговорить будет легче. - она озорно посмеялась и посмотрела на Куро. - Какой же ты худой! Господи, ты вообще ел за эти последние дни? - как мамочка запричитала девчушка, проводя по волосам Татсумаки "причесывая" их.

- Я? - Кристина усмехнулась пугливости нумерованного и потрепала его по щеке. - Если хочешь-могу остаться. Все равно меня навряд ли будут искать... Только Эдгар... - она легонько повела плечами,сбрасывая грусть, - Я за него волнуюсь. Мы ни как не можем узнать что-нибудь о нем? Я понимаю, что это самоубийство, но может вернемся туда? Его ведь побили... Те японцы...

Она глянула на члена ОЧР с надеждой.
Ведь он ни в чем не виноват. Ни в чем не виноват. Он ведь всего лишь мальчишка!!!

- Ну так что, Куро-сан? - спросила лейтенант ровным и уверенным голосом.

+1

17

- Крис-ти-на… - Татсумаки попробовал выговорить. Вроде получается. – Кристина… Это имя почему-то мне просто дается. Оно красивое. Имя твое.
Лао Рин тоже было весьма симпатично по его мнению. Менее странно, более просто. Именно этим, наверное. А имя Кристина – от него словно веяло какой-то необъяснимой красотой и загадочностью.
- Я ел вполне приличествующе, - смело заявил Татсумаки. – Просто, как уже упоминал – тяжело найти здоровую пищу. В организме тех, кто живет без крова, больше всего незванных гостей. Силитеры, цепни… Вроде вот был Зеро – были и финансы кое-какие, и лекартсов, и оборудование… Сейчас опять запустил все. Давно бы пора что-то раздобыть, дабы шушеру всю повыгонять… Да толку – тут нужно питаться правильно… Постоянно лекарства вталкивать - себе дороже, никакого иммунитета. А у меня вон, на удивление, до сих пор с 2010 года гриппа не было. Пару раз простужался только...
Пилот пожал плечами, ничуть не стыдясь присутствие Кристины, расстегнул рубашку, втянул живот, провел по незначительно выступающим ребрам.
- Худой, зато удар все еще держу. Видела, как я их? – пилот заулыбался. – За паренька своего не волнуйся. Я посмотрел – его вроде и поколотили, но жить он будет с большой вероятностью. Сломано несколько ребер точно, сотрясение скорее всего… Но дело-то было совсем недалеко от границы – патрульные часто визиты наносят… Им же за каждого пойманного одиннадцатого премиальные платят – считай, один японец – один потенциальный террорист. А если еще выясняется, что он каким-то боком с Орденом связан… Ну и вот. Паренек этот жить будет. Его следующий патруль заберет. Если уже не собрали. По крайней мере утром он точно окажется в койке. А тебе придется покамест с другим напарничком поработать – с сотрясением он недели две проваляется… Плюс ребра. Хех…
Он почувствовал мягкие прикосновения рук девушки. Такие аккуратные, нежные. Но непослушные волосы даже после ее рук вновь чуть приподнялись, а щека не стала благороднее.
Немного смутившись такой неожиданной близости, он сделал вид, что устраивается поудобнее, на самом деле лишь создав суету - ни на сантиметр не отсел. Зато больше Кристина не касалась его.
Нет, не подумайте - девушка была приятна и даже симпатична ему. Просто... Не тот настрой. Странный настрой. Несколько пессимистичный, но любопытный в то же время.
- Кстати, я тут все никак угомониться не мог, - немного соврал Куро, вспомнив одну деталь. – Как ты умудрилась стать лейтенантом в столь… Юном возрасте? Тебе ведь еще даже двадцати нет? Понимаю, конечно – другой век, другая иерархия… Но как вот тебе удалось? Расскажешь? Или так и заснем молча от скуки?
Куро подмигнул, оперся на кулак, сам не заметив, как достаточно близко наклонился к девушке.

+1

18

Это мой путь, но я против иду.
Это мой бог, но молюсь не ему.
Просто ищу в этом мире большом... (с)

Комплименты всегда приятны. Особенно со стороны противоположного пола. Татсумаки был, мало того что просто приятным человеком, он еще и был достаточно симпатичным парнем. И азиатом...
В голове у девчушки вдруг всплыли воспоминания. Как старый потертый альбом с фотографиями, спущенный с пыльного чердака. Папа, мама, она и брат. Последний семейный ужин перед ее отъездом в Якутск. Мать с заплаканными глазами, отец со спокойным до окаменения лицом и братишка повторяющий, что его сестра - девочка и она не может пойти служить. И лишь Кристина улыбается им всем, пытаясь не грустить. Пытаясь выдержать эту тяжесть.
Вот уже за ней приехала машина и два амбала забирают ее вещи. Мама, что все таки расплакалась, истерично обнимает девочку, брат, который крепко сжимает кулаки и натужно улыбается и отец... Отец что кричит в догонку такие глупости...
- Только попробуй найти себе какого-нибудь русского! Я отпущу тебя под венец только к буряту! Или на худой конец к азиату!
Уже семнадцатилетней девушкой, она вновь вспомнила то, что причиняло боль раньше. Сейчас это чуток веселило. И она даже позволила себе рассмеяться.

- Мой отец всегда такой смешной! - немного невпопад выпалила бурятка и вновь засмеялась. Смех. Настоящий смех. Как голос ЖИВОЙ души.
Виновато потупив взор, лейтенант улыбнулась японцу, говоря:
- Просто я тут кое-что вспомнила... - она глянула на первые звезды, что появились на небосводе и спустя минуту продолжила - Мой отец хотел сохранить чистоту крови. Что бы у меня, его дочери и у моего брата, его сына были дети. Чистокровные буряты... - впервые свою национальность было выговорить достаточно трудно. Впервые за многое время...

- О Господи! - взвизгнула по-девичьи Рин, - Как так можно? А ну ка! - она достала мобильный телефон и вложила в руку Куро. - Вот держи. Будешь иметь со мной связь. Если что понадобиться: нажмешь единицу и "вызов". Звонок сразу пойдет на мой второй мобильный. Другие номера, если звонить будут не бери! - и вновь по тону эта азиатка напоминала заботливую курочку-"наседку", что сейчас поучала своего птенца. Это очень радовало ее. Впервые она могла показывать себя, а не Лао Рин. Впервые за год, она могла улыбаться без маски.

- Значит не можем... Надеюсь, что все так как ты и говоришь... - подвела итог девушка, с серьезным лицом взглянув в глаза дождливого неба, а затем улыбнувшись продолжила, - Что ж... Буду навещать его в больнице! - устало облокотившись на стену, закончила Ботороева.

Хоть жив и на том спасибо... - мелькнула в черненькой головке мысль о мальчишке-британце и вновь исчезла. Сейчас мысли занимал этот парень, что сидел рядом. - Что он здесь делает? Как ему помочь? А "поможет" ли он мне в установке связи с ОЧР?

- то есть другими словами ты хочешь, что бы я рассказала о себе? - губы азиатки "сложились" в усмешку, - Что ж... Расскажу...
Она встала с матраса и отряхнув брюки подошла к окну, что было напротив их места сидения.

- До десяти лет я жила с родителями... В маленьком городке, возле устья реки Ангары и притока Китоя. Там было прекрасно... Пока к нам в школу не пришли люди ВС нашей страны. Они отобрали нескольких детей и отправили на подготовку как "будущее" в войне с  Британией... - бурятка отбросила прядь своих длинных волос  за спину. Тонкий месяц освещал ее фигуру и казалось, что она светиться изнутри.
- Потом были почти семь лет тяжелых тренировок и проверок... Так я и дослужилась до прапорщика... - Кристина тяжело вздохнула и, переведя дыхание, продолжила - А  за то, что сообщала начальству о всех сражениях ОЧР и Британии получила звание старшего лейтенанта... - уже тихо и почти не слышно произнесла она.

Легким движением Ботороева развернулась вокруг своей оси и взглянула на Куро.

- А  что расскажешь о себе ты? - она робко улыбнулась стараясь не выдать грусть и усталость, что охватили ее после маленького экскурса в жизнь...

+1

19

Молча Ёфу принял из рук Кристины мобильник, потыкал кнопочки. Удобно. Даже относительно понятно что-то – часть слов  он уже где-то имел “честь” видеть. То ли на таблоидах, когда грабил Британские супермаркеты, то ли на фирменных грузовиках… Кто его знает? Татсумаки столько перевидал уже… Всего и не упомнишь.
- Одни лишь тренировки да проверки? – Татсумаки неподдельно удивился. Даже вопросительно вздернулась кверху черная, совсем не густая бровь, поперек которой тянулся длинный-длинный, до подбородка шрам. Давнейшний, сросшийся, но до сих пор заметный. Своеобразная медаль за заслуги перед отечеством, со времен Каменедзимы еще. – Интересно…
Куро усмехнулся в кулак, согнулся, чувствуя, как затекает спина. Поискал местечко поудобнее. Устроился, улегся на матрас.
- А я только и делал, что воевал да воевал… Мне, а также таким, как я для войны нужно лишь одобрение Зеро, только и всего… Я когда был мелким, хотел музыке себя посвятить. На гитаре учился… Хотели с ребятами блюз играть, джаз… А теперь я по внешности своей только под Дез-металлиста смахиваю. Да и по технике игры, наверное – уже давно гитары своей не видел… В ремонте.
Куро развел руками.
- Так бы сходил, сыграл бы тебе… Да далеко идти до знакомого, что мне ее делает. Всю жизнь в войне провожу… С тех пор как брат у меня погиб, я отбросил в сторону все свое прошлое и встал на тропу войны. Вооружившись смелостью, отвагой, преданностью и патриотизмом, я пошел против британцев.
Татсумаки промолчал. Хинеки был дорог ему. Именно потому, что дорог Куро осуждал его.
- Если бы брат не занимался простым агитированием… Мы бы уже вдвоем могли все местные базы с землей сравнять… Или… Агх… К черту. Я бы один хер что делать стал – так бы и лежал у себя в квартиренке разваленной кверху жопой… Я пилот найтмера. По увиденному сегодня, наверное, не скажешь, верно?
Татсумаки печально рассмеялся.
- Без найтмеров я тоже жару дать могу, хоть и не столь люто. А моя роль в Ордене была – именно пилот. Сражался считай на передовой. Со своим простеньким бураем я делал больше, чем делало одно отделение британских сазеров… Без шуток. Серьезно. В Ордене лучше меня еще есть… Были, верней. Про пилота Алого Лотоса слыхала что-нибудь? Во-от… На нее равняюсь. В свое время она мне даже дико нравилась не только, как пилот…Куро почувствовал, как краснеет - еще бы, как-то до этого не говорил по этому поводу ни с кем. А тут на - открылся. Не первой встречной, конечно... Взаимно спасенной. Или как это сказать? Обоюдно спасенной... Хотя какая разница? Познакомился-то он с ней лишь сегодня! Быть может говорить об этом с другими просто не было повода?
- А потом я бок о бок с нею посражался… Да и все, какая-то резкая апатия у меня наступила. Война полюбилась мне поболе, чем женщины. Хотя вот навыки пилота Алого Лотоса у меня все еще вызывают восхищение и восторг. Она молодец. У нас там еще есть… Был, вернее. Очень здоровский парень – Огги. Умный человек, хоть и не совсем уверенный в себе. Ха. Или тот же Тамаки… Бывало притащит из шопа, - “магазин” Куро произнес как-то на британский лад. – Бутылку настойки. И вот сидим с ним, потягиваем. Он мне втирает про то, какой Зеро клевый… Будто без него не знаю, интересный парень... А я ему про то, как давеча я британский патруль на чужом поле вздернул. Потом еще народ быть может подтянется… Вот только я редко выпивал. Пить – пил. Куда мне с моим желудком-то… У нас дам в ордене много. Пилоты в основном. Хотя вот есть боевая подруга у меня. Хироми ее звать. Медицина – ее конек. Просидела надо мной все время, что я отлеживался после Каменидзимы… Видишь шрамы?
Татсумаки потыкал себя в каждый шрам на лице, на груди.
- Вот почти каждый из них – Каменидзима. Ох и туго тогда пришлось мне… А Хироми умница. Помогла мне.
Старый солдат. Ветеран. Сидит, учит молодую девушку, находящуюся, тем не менее, в звании лейтенанта. Глуповато. Сам без звания ходит, а туда же... Говорун в нем проснулся.
Солнце уже село. На небе появились первые звезды. Набежали облака. Прозрачные, редкие. Словно они совсем не хотели закрыть небо. Это как на войне – если в твоей пуле нет желания убить, она не настигнет противника в смертельной точке. Чтобы победить – нужно хотеть победить. Нужно хотеть убить. Нельзя хотеть умирать. Но нужно быть готовым к этому. Тяжело провести грань между этим. Но жизненно необходимо… Если ты собираешься защищать свою Родину.
Повстанец начинал чувствовать сонливость, но спать все еще не стремился. Хотя посверкивающие точки-звезды на небе так и хотели убаюкать его. Но это не поможет. Музыкант привык понимать мир слухом, а не взглядом. Без звуков для него мир все равно, что давно уж мертвый, скучный миф.
- Порой кажется, что перед тобой не такой уж и простой мир, в нем - сплошные двери. И все, что нужно - найти ключи... Могу ли я определить, что нашел их? - теперь в голову лезла какая-то философия.
Неужто звезды убаюкивают и перед сном повстанцу такие темы необыденные в голову лезут? Или, быть может, это - грустный шепот ветра, что уловил тонкий слух музыканта? Или это слышно, как аморфные прозрачные облака, просвечиваемые даже звездами, безвольно плывут по небу? Кто знает...

+2

20

Кристина потянулась вперед, разминая тело, кости тихо и приятно захрустели, а длинные шелковые волосы плавными волнами спали вперед из-за плеч.
- Зато как там хорошо было... И как спокойно... Мирно... - она мечтательно улыбнулась поправляя непослушную челку, падающую на глаза.
Отстранясь от окна, Лао Рин подошла и села рядом с ним на матрас. В голове, параллельно медленному биению сердца, вертелись множество мыслей. Одна из них настойчивее всех билась как пичужка в клетке.
- Почему именно он? Нас свела судьба? А может он все врет? Хоть не похоже... Рассказывает, спрашивает, говорит... Все честно и правдиво... И глаза сияют...
А может это меня звезды обманывают...

- Брат... Тебе наверно тяжело... Мои хоть живы... Наверное... - лейтенант понимающе хмыкнула и прикрыла глаза.
Вроде бы романтичная и даже чуть-чуть интимная обстановка, помогала расслабиться и чувствовать себя спокойно. Мерный и спокойный голос японца усыплял.
Ей однозначно нравился этот ОЧРовец. Он был приятен в общении. Перед ним не нужно было изображать черте-что и "крутить пальцы веером". Он был прост и хорош. А эти шрамы ничуть его не портили. А лишь красили.
Сама того не заметив, азиатка уже сидела рядом с повстанцем и аккуратно, будто касаясь свежей раны, она дотронулась до длинного шрама.
- И вправду... Шрамы украшают мужчин... - сказала шпионка с благоговением. - Ты так мужественно смотришься... А насчет металла... Ты и бардовские песни вполне сможешь петь и играть... - бурятка медленно отвела руку от шрама и облокотилась на стену.
Ее не такая уж и маленькая грудь мерно вздымалась и опускалась, веки с густыми ресницами дрожали, пухлые губы слегка приоткрыты, втягивая и выпуская воздух, а волосы блестели в свете луны и звезд.
- Ключи... Если я честно могу судить из моего опыта, то не многие могут понять, что нашли их... И лишь когда они теряют их... Понимание приходит лишь тогда, когда уже ничего вернуть нельзя... -  она как-то рассеянно обронила улыбку и вновь вспомнила Вадима.
Такого далекого... Но до сих пор такого любимого.
Первыми пришли больничные воспоминания последних секунд его жизни. Даже тогда она не могла быть с ним. Даже тогда он отгородил ее от себя стеклом.
Потом минуты на похоронах тоже дали о себе знать болью в груди.
Мертвенно бледное лицо Кропотова, множество людей в траурной военной форме и их отряд... Огромная яма... Слезы. Песок... И белые лилии...
Время не воротишь... Лишь можно восстанавливать по осколкам то, что потеряли... - философски заметила она, ложа руки на карманы брюк. Под джинсовой тканью почувствовалась холодная сталь ножа. Медленно движение и прекрасное холодное оружие оказалась в тонкой женской руке.
Ведь казалось что обронила... - тяжко вздохнув она начала вертеть его на ладони.
- Ты сильный... Даже без своего найтмера. Как ты профессионально владеешь вакадзиси... Как спокойно уложил тех двух полицейских. И эта кровь... Ты ведь пока меня не было вновь дрался? И с кем же? С очередными британскими солдатами? - медленно и почти будто бы безучастно произносила она букву за буквой. - Нас тоже учились сражаться... Но набор в отряд пилотов найтмеров я не выдержала... Была тринадцателетней девчонкой... Слабой и еще боязливой... А так же поуши влюбленной... - горький смех распространился по пустынной комнате и будто газ заполнил ее.
- А эта Хироми... Ты с ней встречаешься, раз она твоя боевая подруга? - взгляды "металлических" и багровых глаз встретились.
Не было не вспышки между ними, ни бури эмоций. Простое спокойствие, переплетено с пониманием друг друга...

+1

21

- Двое? – Татсумаки даже поднял голову с матраса от удивления, подпер свое тело локтями для равновесия. – Ну да… Погоди-ка.
Куро подозрительно прищурился.
- Двое их было во второй раз, как раз тогда, когда пошла за водой для меня… В первый раз их было четверо. Ты же про первый раз говоришь, не так ли?
Вот тебе и шпионка.
Страшно подумать, сколько ложных сведений она… А что, собственно, за мысли? Сейчас ночь, день не из легких был. Подумаешь, напутала… Но Куро любил привязываться к деталям. Даже сейчас он старался быть внимательным. Почему? Быть может, из-за привычки обращать внимание на все, что видишь и слышишь, а быть может и для того, чтобы не растерять всю сноровку, которая может в любой момент потребоваться. Ведь Татсумаки все еще верил в то, что жизнь еще вернется в нужное русло.
- Я что-то совсем стал к словам придираться, - сказал Татсумаки шутливым тоном, но вышло так, будто бы он пытается найти оправдание своей подозрительности. Впрочем, так и получилось в течение всего времени с тех пор, как канул в лету Орден Черных Рыцарей.
- Кстати, весьма странно, что ты не смогла попасть в найтмеры… Хотя с другой стороны тоже понять можно, - Куро призадумался, вновь положив голову на матрас, а руки – под нее. – Не каждому хочется быть заживо сваренным в своем стальном котле, пусть изначально он и является конем.
Вопрос про Хироми заставил его вздрогнуть. Но ответ был короток и ясен.
- Нет, - как-то немного холодно, обрывисто, как-то по-своему молчаливо, но в то же время резко и мрачно.
Она была ему другом… Очень близким. Но он ее не любил.
Почему? Быть может, из-за брата? Поначалу ему и смотреть-то на нее больно было. Невинная и беззащитная девочка, оказавшаяся среди всей этой войны и боли. С одной стороны. А с другой – она человек, что напоминала ему о брате.
Но, тем не менее, Татсумаки свыкся и она стала для него хорошим другом. Но не более.
Войне Куро не изменит. К войне он ближе. Она самая старая, мудрая и дрянная шлюха, с необманчивой внешностью молодой куртизанки, в которой все – идеально. Выше - некуда.
- На седьмой день Бог создал морпеха… - заулыбался пилот и перевернулся на бок. - Любви я с каждым днем предаюсь все меньше и меньше. Слишком много…
На память пришел один красивый стих. По идее – хокку, но неудавшееся.
- И в этот час нет места миру, нет ни мгновения покоя, хохочут демоны и боги, мир полон кровью и войною. Видишь, в этом маленьком стишке нет места прекрасным принцессам, которые живут долго и счастливо. Хотя сексуальное влечение между строк проглядывает, ага. Как естественный процесс, наподобие голода, жажды, желания мести и прочего, что движет нами всеми в эти без сомнения тяжелые дни.
Глаза уже слипаться начинали. Медленно, но верно. Заряд бодрости нужен был. А то заснет Куро.
- Кто он был, кстати? – спросил Татсумаки, желая выслушать, что расскажет девушка о своей любви. Не столько во имя интереса, сколько во имя бодрости.

+1

22

Девушка ошарашенно взглянула на японца.
Разве их было четверо?  Память начала шально прокручивать в голове весь сегодняшний день. Как же она могла упустить из памяти еще двоих патрульных, что тогда напали на японцев? Усталость, видимо, брала свое. Да и впервые за долгий перерыв она вновь почувствовала "запах крови на поле боя". Тело бил легкий жар от легкой вуали счастья, что охватило ее после всего случившегося сегодня. После того, как она поняла, что не одна... Теперь улыбка пробивалась из под слоя спокойствия на ее лице. Живая, яркая и счастливая улыбка. Казалось бы-повода нет. Но для этой запутанной души он был.
- Видимо я всякую чущь начала нести... - она протерла глаза тыльной стороной руки, сбрасывая сонливость, - Да... Их было четверо... Я видимо просто слишком сильно расслабилась... - она пожала плечами и взглянула на небо. Прозрачные тонкие облака, как фата невесты, медленно плыли по иссиня черному небу. Звезды, блуждающие в хороводе вокруг ночного небесного светила, подмигивали пытаясь рассказать что-то, что не суждено знать смертным.

- Знаешь, все же это было правильное решение не брать меня в пилоты. - Рин повернула голову в сторону Куро, - Я бы просто не смогла бы пережить смерти своих товарищей и умерла бы нам одном из полей боя. И не смогла бы служить своей стране. - легкая усмешка и лишь глаза остаются стеклянными, - И не смогла бы мстить Британии.
Девушка присел ближе к повстанцу. Просто что бы почувствовать человеческое тепло. Это было единственное, что она могла себе сейчас позволить.
Резкий ответ резал слух. Все же что-то было здесь не чисто... Хотя, об этом мог говорить любой, кроме нее. Правда - это то, что она не могла произнести при Студсовете, который стал для нее буквально родным.

- А почему так холодно? С нашей-то работой и не иметь подружки, помоему самоубийство, тебе не кажется? Ты что не хочешь детей? Не хочешь себе этого бессмертия? Ведь пока живы наши потомки, мы бессмертны... - как-то немного филосовски заметила азиатка и, слегка надавив на плечо Татсумаки, положила его головой к себе на колени.
- Так будет удобнее. - бурятка улыбнулась глядя в глаза японцу.

Школьница лишь улыбнулась словам ОЧРовца. Он просил ее рассказать о Вадиме. И она даже не знала что ей предпринять в этой ситуации... Рассказывать - больно, не рассказать - сомнения закроются в душу японца. Чтож... Была - не была.
- Ты хочешь услышать слезливую историю о любви со смертельным исходом одного из героев? - девушка вскинула бровь и усмехнулась, - Думаю тебе не особо интересен служебный роман в русской армии... - она положила руку ему на голову и, робко улыбнувшись, посмотрела в ночное небо.

+1

23

- Не так страшно умереть от пули в открытом бою где-нибудь под деревом или в чистом поле… - легко и непринужденно говорил он о смерти, лежа на очень удобных и удивительно теплых коленях девушки. – Как умереть в своем найтмере.
Перед глазами – Каменедзима. Его бурай лежит у самого склона горы, под оползнем. Поврежденная в бою охладительная система отказала, корпус горит… Внутри все плавится – сиденье, рукояти. Лопается стекло на мониторе.
Куро потеет, глаза испуганно бегают, отыскивая ту маленькую лазейку, которая не позволит свариться ему в этом замкнутом пространстве кабины, как в дьявольском котле…
…После такого многие бросали пилотирование – у большинства развивалась клаустрофобия, боязнь быть сожженными заживо да и вообще страх перед горячими предметами.
Но Татсумаки не отступил. Тогда он шел до конца. Все дальше и дальше, прорубая путь через врагов. Шел по их трупам. Отстреливался, прячась за остовами оставленной пилотами техники. Жил настоящей жизнью. И этой жизни ему было мало.
Куро не мог без этого.
- Гореть и понимать, что не можешь выбраться, - тихо сказал Татсумаки, поежившись. - Страшно. Ты теряешься, боишься тронуть крышку люка и не обжечься. Тебя колотит, бросает в жар. Пот в три ручья... Ты теряешься. Это сложно пережить. Но еще сложнее избежать этого.
Маршируй. Сражайся. Умирай. Захватывай. Побеждай.
Других режимов у солдат нет и быть не может. У тех, кто выжил. Ведь лучшие приемы – это те, которые нам поведывают выжившие.
Чтобы не вводить новую знакомую в тоску, Татсумаки не стал выражать свои мысли вслух. Она была такая спокойная. Касания у нее очень добрые. Прямо как у Хироми. Но Хироми не умеет убивать людей, не пожалев о нем. А Рин? Сможет ли она убить человека без жалости?
Куро не был таким.
- Я жив, пока сражаюсь, - усмехнувшись, отрезал он. – Расскажи.  Я хочу послушать. Ведь рассказы – это одно из тех искусств, что помогает всем солдатам держаться на ногах, сохраняет способность анализировать и думать. Иногда – чувствовать.
Ведь если ты не чувствуешь, когда убиваешь – ты не способен убить. Чтобы убивать нужно чувство. Нет чувств – нет желаний. Не желаний – нет способности, какой бы ты силой не обладал.
И тогда в один прекрасный день ты падаешь, будь то быстролетящая пуля, метко брошенный кинжал, или твой собственный конь-найтмер.
- Говорят, у русских людей был царь, принявший смерть от своего коня, - проявил эрудицию и знание чужой истории Татсумаки, прикрыв глаза.

+2

24

Темное небо. Яркие звезды-точечки. Легкая пелена слабых облаков. Нежный прохладный ветер. Дыхание двоих ровное, спокойное. Почти пустая комната. Луна светит прямо в глаза девушке. Парень расслабленно лежит на ее коленях.
- Все было так давно, что я уже начала забывать почему... - едва слышно проговорила Рин. Не хотелось давать слабину. Не хотелось уступать всем хорошим и не очень воспоминаниям. Но они уже тянули на дно, будто камень привязанный к шее, топя в своей пучине.
Пальцы нервно теребили прядки волос Татсумаки, а шпионка все молчала боясь что-либо произнести. Сердце, казалось, остановилось, пропуская все удары.
- Первое время нас не слишком сильно тренировали, понимая, что мы совсем еще не готовы. Тяжело осознавать что нами пренебрегают, после того как оторвали от родного дома. Но мы вскоре пожалели, что так рвались к силе... - руки оставили волосы японца в покое и просто легли на колени, рядом с его головой. - Мы ведь думали, что все будет легко. Все будет так же легко, как нам это давалось до начала психологических тренингов. Она резко замолчала, пытаясь все же отчетливее вспомнить тот день.
Он был пасмурный и мелкий противный дождик лил с самого утра. Все ребята, усталые как собаки, только вернулись после трех километрового кросса в свои казармы. И сразу же их обрадовали-сегодня будет первая псих.тренировка. Они уже понадеялись, что это будет самым легким, ведь всем казалось что нервы у всех стальные.
- Встретил нас высокий мужчина. На вид ему было лет 20. Он был высок и красив. Темные волосы, аметистовые глаза, спортивное телосложение. Он был почти идеален. - Кристина грустно улыбнулась вспоминая Вадима. - Он был добр, но все же чуть-чуть строг. И сразу нас предупредил, что тренинги будут жесткими и половина из нас скорее всего сломается.
- Сначала был просмотр фильма. Видимо, он слишком сильно воздействовал на психику, скорее всего из-за двадцать пятого кадра. И большая часть наших была просто невменяемы. Одни истерично хохотали; другие истошно плакали; третьи вообще как живые трупы сидели, казалось будто из них всю душу высосали... - она слегка поежилась вспоминая.
- Потом он нас всю неделю реабилитировал, приводя в более - менее нормальное состояние. - медленно и плавно рассказывала девушка. Почему-то воспоминания не причиняли больше такой сильной боли как раньше. Наверное, человеческое тепло, что рядом, дает силы...
Поправляя челку девушка продолжила:
- ВОт во время это реабилитации мы и познакомились теснее. И сразу влюбилась по уши. Я вообще очень влюбчивый человек, но он просто... Просто... - девушка чуть замялась, но спустя несколько секунд снова возобновила рассказ, - Думала разлюблю спустя неделю, как часто бывало. Но все вышло не так. Чем чаще я его видела. Чем чаще общалась. Чем больше ловила его улыбок, адресованных всем, а не лично мне. Тем я все больше влюблялась в этого человека. Он был добр, весел, жизнерадостен, оптимистичен. Чистый логик. Но все же романтичен... Нежен, мужественен, отзывчив, бескорыстен. Всегда был рад помочь почти в любой ситуации. - на лице девушки появился румянец. По всему ее виду можно было понять, что человек был ей слишком дорог.
- С ним всегда было легко и хорошо. И всем он сразу понравился. Парни чувствовали в нем наставника, девушки еще одно твердое плечо-опору в этой жизни... И лишь я глупая дурочка была влюблена в него...
Лейтенант сжала ручки в кулачки и закусила губу. Тяжело осознавать ошибки. А еще тяжелее их переварить, принять и не повторить вновь.
- Но все же он был слишком далек, а его сердце покрыто мраком... Для всех нас. Вадим не сказал, что болеет неизлечимой болезнью. Он не лечился, оставаясь и помогая нам выдержать все до самого конца. И старался сам побороть болезнь. - еле сдерживая слезы девушка пару раз шмыгнула носом,  но затем сразу же взяла себя в руки. Она вытерла накатывающие капли ладошками, чуть-чуть размазывая тушь, и улыбнулась Куро.
- Я ему призналась, но он отверг меня сказав, что я слишком молода, что бы связывать свою жизнь с человеком больным раком. Да и мои родители не будут рады такому ухажеру... - она тряхнула головой и устремила взор к небу, упорно контролируя себя, как учил Кропотов.
- За неделю до моего дня рождения он умер. Похорона состоялись в сам день рождения. - прошептала последнюю фразу Кристина, прикрывая глаза.

Хотелось плакать навзрыд, кричать, выть... Ну хоть как-нибудь показать свои эмоции! Но не могла. Обещание данное на могиле возлюбленного, вот что ее останавливало.
- Прости. Развела тут сопли. - она усмехнулась, даря японцу озорную улыбку. - Больше такого не будет, обещаю.

+1

25

- Да в порядке, в порядке… - Куро помахал рукой, сухими глазами всматриваясь в потемневшее небо.
Сон одолевал все больше и больше. Здоровая любовь ко сну была также крепка, как нездоровая любовь к войне. Веки тяжелели, наливаясь свинцовым сплавом, обогащенный пылью и сыростью воздух казался кислотой и готов был сжечь внешнюю оболочку глаза. Сосущее чувство внутри обострялось, по всему телу пошло какое-то приятное текучее ощущение стабильности.
- Жестокая история о грустной и весьма печальной любви, - окончательно закрыв глаза, произнес Татсумаки, устраиваясь поудобнее в мягких ногах девушки. – Прости, я уже выдохся. Тело требует от меня хорошего сна. Спасибо тебе…
Он осторожно провел внешней стороной ладони по ее мягкой щеке.
- Поступай так, как велит сердце. Делай то, что хочешь. Не старайся быть человеком, который делает лишь то, что может. Ломай систему.
Язык заплетается, случайно ударяется о зубы. Слюна горька. Куро с трудом сглатывает ее, переворачивается на другой бок, носом уткнувшись девушке в живот. Еще раз благодарит ее, тихо и нежно шепчет.
- Спасибо. Завтра я провожу тебя до границы… - смело заявляет он, а после, немного подумав, как следует, добавил: - И немного по территории Нео-Токио… Идет?
…Возвращаться к забытым снам всегда тяжело. Особенно, если забытый сон – столько же забыт, сколько весом. Глубинные тропы мира снов содержат в себе все самое неприятное. Там осадок. Но сталкиваться с ним – удел сильных.
И пускай пока еще Татсумаки не подготовился к встрече с ними, он все равно чувствовал, что этот час – близок.
Сердце тихо пульсировало, наигрывая печальную минор-пентатонику блюзовых нот, перебирая давящие, но возвышенные гаммы. И каждая клетка повстанца отвечала ему лишь беззвучным эхом, очень спокойным и уравновешенным. Такой редкий момент означал, что сейчас Татсумаки спит, отдыхая, а не спит, тревожась о чем-то.
Сегодняшний день дал ему что-то неповторимое. Заставил вспомнить о былых чувствах к различным людям, немного отвлечься.
И самое главное – он заставил его вновь поверить в то, что и одного человека достаточно, чтобы перевернуть мир. Нужно лишь оказаться в нужном месте. И в нужное время.

Эпизод Закончен

0


Вы здесь » Code Geass Adventure » Флешбеки » 31 марта 2018 г. За стеклом


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC