Code Geass Adventure

Объявление

Форум открыт для своих.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Code Geass Adventure » Арка I. Время перемен » 9 июля 2018 г. Шнайзель в Штабе ОЧР


9 июля 2018 г. Шнайзель в Штабе ОЧР

Сообщений 31 страница 39 из 39

31

Девушка была фактически готова, готова помочь Шнайзелю, чтобы он не попросил, но, даже видя это, принц не мог действовать прямо – предосторожность не помешает. Просьба увести Шнайзеля с этой базы, могло быть расценено, как попытка переманить её к себе, что означало предательство по отношению к ОЧР и Японии, посему приходилось начинать издалека. Хироми должна была сама принять решение о спасении Шнайзеля из рук ордена, тогда у неё не будет чувства, что её используют, ведь это было бы её решение. Это так называемое не прямое воздействие, когда управляешь кем-то, давая лишь тончайшие намёки. Шнайзель всегда управлял людьми так, что они хотели быть управляемыми Шнайзелем.
Лицо принца стало серьёзное, показывая всю его решимость.
- Я не просто могу, я должен. Ради будущих поколений, ради того чтобы люди не теряли близких. Я должен показать миру, что можно жить в мире, при помощи общения и взаимопонимания. - Шнайзель снова легко улыбнулся девушке, смотря ей в глаза. Аметистовые глаза выражали самые нежные чувства, на которые были способны.
- Вы и так уже очень много сделали, Хироми. Я благодарен лишь за то, что вы живёте на этом свете. Если есть ещё люди подобные вам, то мой труд не будет напрасным, значит, что мир ещё не полностью утонул в пучине войны и взаимной ненависти. Вы лечили и даже поделились своей кровью с человеком, который по определению является вашим врагом. Неужели можно просить вас о большем? – Шнайзель нежно улыбался и тихо говорил.
Собрав силы, Шнайзель смог сесть. Всё же кровь помогала, но плечо от таких движений начало болеть. Принц самую малость по корчился. Остальное остановила гордость принца, не смеющая показывать его слабость.
- Я должен занять своё место, такие замыслы невозможны без власти. Если я останусь здесь, то все эти планы останутся планами. Ничего ни измениться, люди продолжат умирать и уничтожать всё вокруг себя, пока ничего не останется. Я не могу этого допустить. – Шнайзель снова посмотрел на Хироми.
- Оставайтесь собой, Хироми, ваша жизнь наполняет мою жизнь смыслом. Я не смею просить вас сделать для меня больше, чем вы уже сделали. Я не хочу, чтобы у вас были из-за меня проблемы. – Попытка встать со стола провалилась, принц не смог сдвинуть тело со стола, а руки еле держали его в вертикальном состоянии, но Шнайзель был полон решимости - встать на ноги.

Отредактировано Schneizel (2010-04-27 17:29:32)

0

32

Трава на лужайке перед учебным корпусом казалась пластиковой под ослепительными светом полуденного солнца. Жаркие лучи стрелами пробивались сквозь крону раскидистого дерева, под которым уселся Канон, и причудливыми пятнами раскрашивали его форменные брюки. Вокруг звенели голоса студентов. Канон поудобнее оперся спиной на широкий ствол и пристроил учебник истории на коленях. Книга принадлежала Шнайзелю эль Британия, и Канону было приятно просто прикасаться к ней, однако скоро сессия... Канон раскрыл учебник. Строчки в нем почему-то шли сверху вниз, а стоило к ним приглядеться - и вовсе расплылись, буквы превратились в странные символы. Недоумевая, Канон попытался перелистнуть страницу, но на ней выступили, как испарина, багровые капли, мокрая бумага расползлась в его пальцах - и вот уже вся книга сочится алой жидкостью, заливая его руки, синюю форму, зеленую траву...
"Мальдини", - произнес родной голос и Канон проснулся, как по будильнику.

"Сон, все сон", - была его первая мысль. Он хотел было открыть глаза и потянуться, но Шнайзель негромко продолжал:
- ...то возможно бы и не спал вовсе... - и Канон замер, не дрогнули даже ресницы.  Если принц не будил его, есть вероятность, что ему стоит оставаться спящим — эта логика работала в нем на уровне рефлексов. События последнего дня быстро восстановились в памяти. Перелет, студентка, нелепый выстрел, Зеро и зеленоволосая девица. После кустарно сделанной операции Шнайзелю как будто стало получше, и Канона подвел многодневный недосып: прислушиваясь к дыханию принца и держа его за руку, Мальдини не заметил, как задремал - в неудобной позе, навалившись на стол и положив голову на сгиб локтя. «Как я мог отрубиться?!»
Шнайзель говорил ровным  голосом  («Господи, кажется, ему хотя бы не стало хуже!»), но Канон отчетливо распознал подавленную слабость и боль. У него сжалось сердце. «Похоже, действие анальгетиков закончилось».
Зажурчал девичий голос - Канон опознал сострадательную медсестру-японку. А вот охраны, очевидно, в помещении  не было, иначе тихий разговор девушки-мятежницы и британского Премьер-министра был бы сурово пресечен. Содержание этой беседы было настолько диким для того места, в котором она происходила, что в этом безошибочно угадывалась рука Шнайзеля. Холодный ум и обаяние не отказали ему даже в таком состоянии. Канона захлестнула волна нежности, он едва сдержал улыбку. «Интересно, на какой приз ты расчитываешь в этой странной шахматной партии, мой гроссмейстер?» Маловероятно, что такой мастер манипулирования как Шнайзель удовольствуется  лишь расположением со стороны противника. «Хотя, в нашей ситуации расположение медика — уже ценно», - мрачно подумал Канон, чувствуя, какими ледяными и влажными были пальцы его принца. Ему хотелось коснуться любимой ладони губами, согреть своим дыханием, но он не двигался, чтобы не помешать тонкой игре Шнайзеля.
Между тем, голос девушки уже дрожал от волнения, словно чувствительная струна от прикосновений опытного музыканта. Японочка оказалась прекраснодушной идеалисткой. Канон недолюбливал такой тип людей, не умея ни понять их, ни очаровать, как Шнайзель; они раздражали его, рядом с ними он ощущал себя циником и это  тоже ему не нравилось. Однако очевидная доброта и доверчивость японки его тронули. «Да, в таких играх она тебе не соперник, милый, - подумал он с оттенком сочувствия к наивной девушке. - Не знаю, что будет с нами, но для нее ваша встреча может закончиться плохо».

Терпение было не самой сильной стороной Канона. Прикинув, что рукав кителя и растрепанные волосы должны неплохо скрывать лицо, он приоткрыл глаза. Обзор, конечно, был ограничен, но и такого хватило, чтобы увидеть слабую улыбку на побелевших губах Шнайзеля — у Канона перехватило дыхание от нежности, — и примитивную систему переливания крови. Убогих медицинских познаний графа было достаточно, чтобы понять, что происходит — девчонка переливает свою собственную кровь принцу, напрямую. Канон оцепенел. «Гепатиты, вирусы, иммунные реакции.... Кто знает, чем они  могут болеть в своих гетто, где уже десяток лет нет нормальной медицинской службы!» Называя старому грибу-медику группу крови Шнайзеля, он даже  предположить не мог, что речь пойдет не о специализированных препаратах. Канона охватила паника цивилизованного человека, которому вместо антибиотиков наскребли плесени со стены, и он едва не сорвался с места, чтобы прервать процедуру, но вовремя опомнился. «Нет смысла, поздно», - в свете лампы ему хорошо было видно лицо девчонки. Даже делая скидку на экзотичность ее внешности, Канон был уверен, что выглядит она бледновато. Получше, чем ее раненый пациент, но куда хуже, чем раньше. Видимо, крови она отдала уже немало. В памяти всплыли мутные обрывки курса первой помощи: «Лучше вся эта коллекция - потом, чем шок от кровопотери и смерть - сейчас, - аккуратные ногти Шнайзеля чуть порозовели, тот кошмарный синеватый оттенок, который был после операции, пропал. - Может, еще обойдется.... Похоже, я должен быть благодарен тебе, Хироми».
Он легонько сжал пальцы принца —  люблю тебя, ты знаешь.

И услышал шепот японочки:
- И что я могу сделать, чтобы помочь вам?
Шах, Хироми.
Канон был далек от того, чтобы недооценивать Белого принца, и все же та легкость, с которой Шнайзель подвел медика ОЧР к предательству, не сказав в сущности ни слова лжи, заворожила даже его. Во встрече этих двоих Канон видел определенную иронию: их глобальные цели были схожи, но различие в способах достижения этих целей разделяло британского принца и медсестру-японку как пропасть.
Впрочем, шах — это еще не мат, партия не окончена. Мальдини обнаружил, что наблюдает за происходящим с азартом, довольно неуместным, когда на кону жизнь дорогого человека, да и твоя собственная тоже.
- Что я могу? - повторила «слабое звено» японского сопротивления.   
Канону пришлось буквально прикусить язык, борясь с соблазном ответить что-то вроде: «дай мне телефон и скажи координаты этой проклятой конуры, чтобы нашим спецслужбам не пришлось тратить время на пеленг». Если у Белого принца было такое же искушение, то вида он не подал.

Шнайзель приподнялся, пытаясь сесть, и Канон подобрался как взведенная пружина, напряженно наблюдая за ним из-под челки. С его места не удержать 90 килограмм живого веса от падения, но поддержать, если у принца закружится голова, он сможет. «А она закружится... И швы разойдутся. Осторожнее, милый». Канон всегда знал Белого принца сильным, гибким, грациозным человеком, — и тем невыносимее было видеть, с каким трудом далось ему это простое движение.

Отредактировано Kanon Maldini (2010-04-30 02:27:21)

+6

33

Красивые слова… Пожалуй, Хироми в жизни ни от кого и никогда не слышала столь красивых слов – да еще и обращенных к ней одной. Принц говорил тихо и вкрадчиво, его приятный, бархатистый голос ласкал слух, и девушка уже даже не сильно-то вслушивалась в сами слова, полностью поглощенная этими волшебными, мягкими звуками. Словно загипнотизированная, Хироми заворожено смотрела на принца, чуть приоткрыв ротик и разве что не кивая в такт его речи – словно Шнайзель читал какое-то древнее заклинание из старой сказки, которое внезапно обрело силу в современном мире.
- Да, да… Вы совершенно правы, - тихо прошептала девушка, склоняя голову и случайно замечая внешний экран телефона с тускло мигающим циферблатом часов. «Давно пора уже…» - мелькнула слабая мысль, и тут вдруг голос очаровательного ангела дрогнул. Хироми немедленно вскинула голову и увидела Шнайзеля уже сидящим – с первым же порывом девушка подскочила на ноги, облокачиваясь о стол и с трудом борясь с подступившими головокружением и тошнотой.
- Пожалуйста, вам нужно лежать, - прошептала девушка, закрыв глаза и ожидая, пока яркие искорки перед глазами уступят место привычной темноте, а неприятные ощущения чуть ослабнут.
Но принц словно и не слышал ее – он продолжал говорить, а в конце своего монолога и вовсе попытался встать: к счастью Хироми, безуспешно. Девушка тяжело выдохнула, открывая глаза и устало глядя на принца: он был таким же, как и все мужчины, рвался в бой, не хотел лежать, ожидая, пока затянутся его раны – даром, что вроде бы капризный принц, баловень судьбы и происхождения… У него был свой бой, свое оружие, но даже он не позволял себе попусту тратить время. Девушка даже невольно улыбнулась, понимая, насколько принц похож на любого другого мужчину – и насколько он отличается от простых солдат Ордена.
- Пожалуйста, посидите еще немного, - тихо пробормотала девушка, ловко и совершенно безболезненно вытаскивая иглу сначала из своей руки, а потом и из руки принца. Пока Хироми аккуратно обрабатывала ранку Шнайзеля, губы ее растянулись в мягкой, счастливой улыбке.
- Вы такой же, как Татсумаки. Не хотите, чтобы из-за вас были проблемы, и вообще… – девушка чуть смутилась, вспоминая о своем друге-пилоте, и она поспешила отойти от стола, пряча легкий румянец. – Думаю, вашему другу стоит просыпаться, - неуверенно прошептала она, наклоняясь к спящему Канону и осторожно касаясь его руки. – Сейчас… Я принесу вам обоим воды, подождите немного.
Мягко скользнув в тень, девушка практически на ощупь двинулась туда, где должен был быть выход – нужно было подняться на верх, чтобы взять в одной из подсобок стакан и найти воду: драгоценность летом в Японии, которую иные повстанцы не стали бы тратить на британского ублюдка с его протеже. Иные, но не Хироми.
- Да-да, а еще – на грудь бомбу сакурадайтовую, - услышала девушка тихую японскую речь, и мгновенно замерла, словно чего-то испугавшись.
- Прямо-таки бомбу… Зеро же обещал честный обмен? Наших на принца… Зачем же бомба? – неуверенный голос второго охранника был молодым, совсем еще мальчишеским – очевидно, ветеран Ордена хвалился перед зеленым салагой своими знаниями, возможно даже придуманными… Но когда Хироми поняла, о чем идет речь, внутри нее внезапно все похолодело.
- Самую настоящую! А потом, когда он уже подойдет к самой-самой трибуне, Зеро нажмет на такую кнопку и – ба-бах! И разом, ни тебе премьер-министра у Британии, ни всяких принцессочек слепых и не очень у власти в Японии, – повстанец засмеялся, словно ничего веселее в своей жизни не знал, а молодой неуверенно подхватил его смех. Девушка вздрогнула, понимая, что такое решения было бы… правильным? Нет, не совсем верно – оно было бы в духе Зеро. Одним ударом убить сразу троих членов Императорской семьи! Да еще так легко, можно сказать, играючи!
Хироми покачнулась и едва сдержала тихий стон он появившейся мысли: ведь если принц умрет, да еще так глупо умрет, он же не сможет избавить мир от войны! Он не остановит кровопролитие, ничего не изменится, и они… Они все погрязнут в этой пучине и уже никогда не смогут выбраться. Тщательно лелеемая девушкой надежда разлеталась в пух и прах, и она никак не могла понять, что же теперь делать. Допустить, чтобы Зеро убил принца и освободил Японию? Но ведь на этом действительно ничего не остановится – война пойдет дальше, прольется еще больше крови, и кто знает, может одним из погибших окажется Татсумаки – как ранее и его брат…
- И это тебе прям сам Зеро сказал?..
Девушка резко развернулась и бесшумно заскользила обратно к принцу и его помощнику. Она не могла допустить, чтобы все так закончилось, чтобы прекрасный ангел, вселивший в душу Хироми надежду на окончание войны, погиб так скоро и так глупо – даже не успев сделать что-то ради спасения мира.
Когда она вернулась, Канон уже не спал, и девушка остановилась рядом с британцами, поджимая губы и не решаясь начать. Было ясно, что нужно помочь принцу выбраться отсюда, но как? И, что тоже беспокоило Хироми – если она поможет британскому принцу сбежать, ее заклеймят предательницей… И тогда достанется Татсумаки, который с самого начала был ее близким другом – его тоже могли посчитать сообщником, а ведь для него Орден был всем!
- Вам… Надо спасаться, - тихо и неуверенно начала девушка, боясь поднять глаза на двух мужчин. – Я могу помочь, но… Ребята… Татсумаки… – Хироми пошатнулась, прижала ладони к лицу и покачала головой, судорожно пытаясь выбрать между своей мечтой об окончании войны и целью жизни своего единственного близкого друга. – Их тоже… предателями… Но для него Орден – это все! – голос девушки стал чуть громче, она резко убрала ладони от лица и с надеждой посмотрела на принца, словно ожидая, что по такому сумбурному объяснению он поймет, что происходит, и поможет найти какое-то решение. - Что же... Как же...

+7

34

«Друг?» Неужели стрессовая ситуация сделала их со Шнайзелем настолько неосторожными, что их отношения, шифровавшиеся при дворе годами, стали так очевидны постороннему человеку? Или девушка просто подобрала деликатный эвфемизм к «товарищу по несчастью»? Японка тронула его за рукав, и Канон наконец получил легитимную возможность изменить позу. Он медленно поднял голову, тряхнул волосами, откидывая с глаз челку. Похлопал ресницами, потянулся. Скованность движений изображать не пришлось - мышцы одеревенели из-за неловкой позы. Охраны действительно не было. Шнайзель сидел, но необходимость держать спину прямой явно отнимала у него остатки сил.
Канон быстро встал и со словами:
- Ваше высочество, обопритесь на меня, - осторожно приобнял принца за плечи, поддерживая и стараясь не коснуться бинтов. Если руки принца были ледяными, то тело — горячим. «Неужели все-таки температура подскочила
- Спасибо, - с признательностью сказал он японке.
Убедившись, что девушка вышла, Мальдини заглянул в потемневшие глаза принца и спросил:
- Как ты? Очень больно?
Вопрос был идиотским, но Канон не мог не задать его. Так же как не мог не провести ладонью по горячей щеке, не погладить влажные волосы, завившиеся у висков кольцами. "Прости, милый, прости, что я заснул", - виновато прошептал он и на мгновение прижался губами ко лбу Шнайзеля.
- У тебя жар, - сухо сказал он, пытаясь скрыть тревогу. - Как думаешь, давно?
Уход Хироми позволил им немного побыть наедине. К сожалению, одновременно это означало, что девушка оказалась вне сферы влияния Шнайзеля. Не вернулись ли ее мысли в комфортную колею привычных идеалов ОЧР сейчас, когда на нее не действует харизма Белого принца, его завораживающий голос? Канон прикусил губу, глядя на осунувшееся лицо любимого человека. Шнайзелю нельзя здесь оставаться. Ему нужна медицинская помощь — и не завтра, а сейчас.
- Ты сможешь встать с моей помощью? - спросил он, надеясь, что слабость принца была в бОльшей мере спектаклем для одного зрителя. Если Шнайзель не сможет двигаться, то никакое содействие Хироми их не спасет.
О том, какова вероятность, что японочке удастся вывести Белого принца из бункера, битком набитого вооруженными фанатиками, Канон предпочитал не думать заранее. Шансы выглядели бледно даже несмотря на то, что при обыске у адъютанта Его высочества не заметили кинжал, спрятанный в голенище высокого сапога. Иногда хорошо быть розоволосым голубоглазым недоразумением, на котором военная форма смотрится как театральный костюм. Плохо только то, что припрятанное оружие тоже сплошное недоразумение —  изящная миниатюрная игрушка с вензелем эль Британии на клинке. В свое время мрачный СБшник настаивал на чем-то посерьезнее этой «зубочистки» («Вы, адъютанты, последняя преграда между принцем и возможной угрозой; вы должны жить этим, дышать этим»), но Канон тогда посмеялся и над пафосной речью, и над параноидальными требованиями. О чем успел не раз пожалеть за этот долгий день.

Девушка вернулась. Ее движения показались Канону неуверенными, словно она плохо видела или от усталости не могла сообразить, куда ей поставить ногу. Впрочем, это замечание мгновенно вылетело у него из головы как только он разглядел выражение ее лица. Мальдини плохо читал мимику азиатов, но взгляд в пол и посеревшие губы, поджатые то ли скорбно, то ли сурово, вряд ли сулили пленникам что-то хорошее. «Кажется, это эндшпиль. Мы близки к развязке, мой гроссмейстер».
- Вам… Надо спасаться. Я могу помочь...
Шах и Мат! Трибуны рукоплещут блистательному Шнайзелю эль Британия.
Канон опустил голову, пряча торжествующую улыбку.
- ...но… Ребята… Татсумаки… Их тоже… предателями… Но для него Орден – это все!
Девчонка была абсолютно растеряна и, похоже, в отчаянии. Кто такой, ради Британии, этот Татсумаки? Старый медик? Девчонка уже называла это имя, проводя параллели со Шнайзелем. Однако сравнение мизантропической развалины и Белого принца было настолько абсурдно, что речь, очевидно, шла о ком-то другом. О ком-то, кто дорог японке настолько, что она, готовая сломать свою жизнь, думает о его репутации. О ком-то, кого ее преступление потянет за собой. Ее парень, муж?
Если бы Канон сохранил прежнюю отстраненность, он бы пожалел японочку — девушка разрывалась в ситуации мучительного выбора, где оба варианта были хуже. Но Канон не мог. На него ослепляющей волной нахлынула злость: они были в шаге от свободы, и тут победа внезапно обернулась патом.
Теперь девчонка до бесконечности будет колебаться между своими идеалами и благополучием всех близлежащих татсумак.
У Шнайзеля  нет времени на ее душевные терзания.

Канон приблизился к девушке, спрятавшей лицо в ладошки. Возможно услышав его шаги, она убрала руки, но взгляд ее был устремлен мимо графа -  на принца. На левой щеке алело смазанное кровавое пятно.
- Что же... Как же... - бормотала она какую-то бессмыслицу, поглощенная своими переживаниями.
Кинжал легко выскользнул из ножен, скрытых в голенище, рукоять удобно легла в ладонь, свет лампы отразился от поверхности узкого обоюдоострого клинка. Канон поднял руку, направляя острие к беззащитному горлу девушки, но не коснулся ее.
- Хироми, - мягко позвал он. - Нет нужды никого клеймить предателем. Ни тебя, ни ребят. Я заставил тебя, угрожая этим, - он позволил кинжалу свободно повиснуть в пальцах так, чтобы девушка могла увидеть вензель, выполненный в узнаваемом британском стиле; потом и вовсе опустил руку. - Оружие пропустили при обыске, такое бывает. Это простительно, ведь ребята из ОЧР очень молоды. Но будет обидно, если они никогда не повзрослеют из-за того, что им всем придется завтра погибнуть, - Канон говорил негромким ровным голосом без тени раздражения, глядя девушке в глаза.  - Даже гений Зеро не сможет защитить их от человека, который покорил половину мира, и от его Рыцарей. Ошибка Зеро в том, что он считает принца наживкой для Императора, не разглядев в наживке Троянского коня. Император воспользуется его заблуждением. Завтра будет бойня.
Канон замолчал и на мгновение опустил ресницы.
Разумеется, граф Мальдини не верит, что Император пожертвует своим премьер-министром ради разгрома бунтовщиков 11го Сектора, однако Канон не может не думать о том, что в последнее время Чарльз становится все более странным и непредсказуемым. А также о самой процедуре обмена заложниками. Кто знает, какие планы возникают за зеркальным шлемом?
- В которой может быть убит и принц, - закончил он бесцветно.
Последняя фраза - искренняя, это квинтэссенция его страхов.
- Хироми, есть ли возможность выйти отсюда незаметно, минуя охрану? И еще - вы используете для допросов какие-нибудь психотропные препараты? Что-то из этого арсенала есть в твоем чемоданчике? - Канон кивнул в сторону аптечки. - Ну, хотя бы рефрен? Твоя временная недееспособность помогла бы снять с тебя все обвинения. С остальных ребят — тоже.

Отредактировано Kanon Maldini (2010-07-01 19:10:52)

+4

35

Шнайзель заметил, что в его последние фразы Хироми уже толком не вслушивалась. Она словно была под гипнозом и соглашалась с его словами. Это был признак того что девчонка была уже обработана. Шнайзель как умелый ювелир придал японке нужную ему огранку, осталось только повесить на цепь, чтобы не потерять. – Осталось дело за малым. – Когда принц сел, Хироми сама вскочила и хотела уложить его обратно, но игра принца требовала упрямства.
Принц сидел на столе и в это время девчонка аккуратно вынула иглу и обработала рану. Шнайзель уже сам себе признался что сидеть, опираясь в принципе на одну руку, ибо другая была ранена, было нелегко. У принца начало мутнеть в глазах и кружиться голова. После чего даже стало подташнивать, но Шнайзель был упрям и желал довести дело до победного конца. Но даже в таком состоянии принц уловил имя – Татсумаки. – Видимо её молодой человек, раз она так о нём отзывается. Это можно впоследствии использовать. – Хироми не зная истинного характера принца, давала ему всё больше и больше рычагов для управления ею. Шнайзель умел и любил носить маски, он прирождённый актёр способный изобразить любую эмоцию, но на самом деле был очень циничен и использует любые средства для достижения цели.
Хироми разбудила Мальдини и готовилась уходить. Граф с трудом встал, ибо из-за столь неудобной позы для сна конечности затекают. Мальдини обхватил принца, облегчая ему его сидячее положение. То, что граф всё это время спал, скорее всего, даже помогло Шнайзелю, так как Хироми была уверена, что за ней никто не подслушивает. Приватный разговор между медиком и принцем останется только между ними, хотя Шнайзель всё равно так и так бы рассказал бы Канону об этой беседе.
- Как ты? Очень больно? - Когда Хироми ушла Мальдини туже начал волнительно расспрашивать принца, но Шнайзель не возражал. Забота графа была даже чем-то приятна.
- Терпимо. – Ответил принц в своей гордой манере, не терпящей слабостей.
Граф осторожно прикоснулся к принцу и что-то прошептал, но Шнайзель не услышал. Состояние принца было плохим, хотя могло быть и хуже. Шнайзель вообще мог быть без сознания от потери крови. Благо до этого не дошло.
- У тебя жар, – констатировал Мальдини, после чего прозвучал естественный вопрос. - Как думаешь, давно? – Шнайзель прикинул, если даже в тёплом помещении ему холодно, то у него точно озноб.
- Не знаю, может быть с самого начала. – Шнайзель уже несколько часов чувствовал себя нехорошо, да и принц был слаб в медицине. Шнайзель знал толк в политике, экономике, стратегии, планах и интригах, посему на своё здоровье у принца просто не хватало времени.
- Ты сможешь встать с моей помощью? – Это было важным моментом в планах побега, поскольку если Шнайзель не сможет самостоятельно и достаточно быстро передвигаться, то о побеге можно было бы забыть, если конечно поблизости не было кресла-каталки.
- Возможно, если соберусь с силами. Но быстро ходить я точно не смогу, и я даже не знаю, как далеко смогу уйти в таком состоянии. – К сожалению, факт слабости принца был неоспорим, и без посторонней помощи ему точно не дойти и до выхода из подвала. А лестница будет той ещё преградой для Шнайзеля, ибо ноги поднимать ему было довольно сложно.
- Вам… Надо спасаться. Я могу помочь, но… Ребята… Татсумаки… Их тоже… предателями… Но для него Орден – это все! – Девушка в своём извечном противостоянии между чувством к близким и желанию помочь всем нуждающемся. Но и на это Шнайзель знал, что ей ответить, однако Мальдини опередил принца. Наличие кинжала у графа было неплохим поводом для оправдания Хироми. Идеи Канона были хороши, и это была ещё одна причина, по которой принц держал графа при себе. Острый ум Мальдини был лучше, чем у многих лизоблюдов, которых встречал принц. К тому же граф не был лизоблюдом, что также нравилось Шнайзелю. Те так называемые адъютанты и стратеги, которые только и умели поддакивать августейшим особам, не стоили внимания принца Шнайзеля, в отличие от графа Канона Мальдини.
- Возможно, - Вмешался принц в дискуссию, - у вас Хироми есть то на чём можно перевозить раненых и то чем можно скрыть мою приметную внешность. Как вы сами видите я не в том состоянии, чтобы быстро передвигаться на большие расстояния. А за своего молодого человека можете не волноваться, ваше нынешнее состояние, кинжал графа и наркотические средства, которые должны храниться рядом будут более чем убедительной отговоркой не только вашей непричастности, но и отведут подозрение от ваших близких. – Принц улыбнулся на последней фразе, чтобы успокоить разволновавшуюся Хироми. Но как бы Шнайзелю ни хотелось подставить под удар как можно больше псевдорыцарей, принц не мог рисковать своим и графа благополучием. Шанс развалить или даже подчинить себе ОЧР, представится, рано или поздно. – Нельзя быть очень жадным, это ведёт к неосмотрительности. – Теперь все зависело от ответа Хироми, ибо она знала это место лучше, чем принц и граф. Однако как подсказывала интуиция Шнайзеля в этой базе должно быть больше секретов, чем кажется, если принц достаточно хорошо узнал Зеро. - Если Зеро скрывает свою личность от других, то он может скрывать и что-то большее. – Наука врать была довольно проста, главное чтобы эта ложь походила на правду сильней, чем сама правда. Верх мастерства – это когда ложь становится правдой, а правда ложью.

Отредактировано Schneizel (2010-09-01 01:56:44)

+2

36

Хироми пораженно смотрела на Канона, скорее мысленно осознавая, чем ощущая кожей острый клинок, застывший всего в нескольких сантиметрах от горла – она даже не успела испугаться, противоречия в собственных мыслях мешали ей соображать здраво, не давали до конца увидеть картину происходящего.
Девушка судорожно сглотнула пресловутый комок, разглядывая британский вензель с узнаваемыми чертами лилий – было даже как-то странно видеть в этих тонких красивых руках оружие, но еще страннее казалось то, что здесь откуда-то вообще взялся британский клинок. Пронес?.. С собой? Но как?
Сейчас это было не важно. Важно было то, что нашлось решение проблемы – даже глупышка Хироми понимала это в полной мере, пытаясь удержать губы, разъезжающиеся в невольной счастливой улыбке. Впрочем, слова Канона стерли эту самую улыбку намного эффективнее собственных усилий девушки.
- Погибнуть?.. Бойня?.. О Боже… – по телу пробежала дрожь, глаза распахнулись, и в них застыл абсолютный, безграничный ужас. – Нет, только не это…
Хироми была настолько поглощена испугавшей ее мыслью, что не слышала дальнейших слов ни Канона, ни принца Шнайзеля. Бойня… Бомба… Смерть… Нет…
Она закачала головой, судорожно пытаясь отогнать от себя ужасные мысли – но тщетно. Наверное, ей полагалось прийти в себя и немедленно начать действовать, но страх сковал тело, мешал соображать. Словно марионетка, которой кто-то подрезал все ниточки.
Девушка обмякла, отшатнулась, вжимаясь в стеллажи за собой и уже совершенно ничего не соображая – с грохотом упали какие-то коробки, послышался звук бьющегося стекла, скрип открывающейся двери. Хироми даже взвизгнула от неожиданности, испуганно сжимаясь, пряча лицо в ладонях и не смея вставать на ноги.
Двое охранников, буквально только что сменившихся с караула, ворвались в комнату – один отчаянно махал пистолетом из стороны в сторону и кричал что-то невразумительное, а второй, который был постарше, немедленно бросился к свету, к столу, где должен был лежать принц.

0

37

- Упс, - вырвалось у Канона, раздосадованного неожиданной истерикой девчонки. Он никак не предполагал, что медик из команды довольно успешных повстанцев окажется настолько впечатлительной, чтобы от нарисованной им шаблонной апокалиптической картинки впасть в кататонию и разнести при этом шкаф. «Сейчас на этот грохот сбежится весь ОЧР и две-три сотни жителей окрестных кварталов впридачу».
Канон посмотрел на Шнайзеля — тот даже в лице не изменился, несмотря на то, что его планы вот-вот должны были пойти прахом.
- Извини, - беззвучно, одними губами произнес Канон, протягивая принцу кинжал и подчиняясь его  лаконичным указаниям.  Наверху за дверью ожидаемо завозились. «Сколько их — двое, трое? Даже если охрана подняла тревогу, для подкрепления рановато». Канон быстро огляделся. Девчонка сидела среди осколков битого стекла, коробок и вывалившегося барахла, и казалась совсем невменяемой. Взгляд зацепился за небольшой предмет в  упаковочной пленке, выпавший из лопнувшей коробки. Канон подхватил его — увесистую скобу неизвестного назначения размером с ладонь — и шагнул в тень между стеллажами.

В то же мгновение дверь наверху распахнулась: на фоне освещенного дверного проема четко нарисовались два черных силуэта. Канон вжался в стену и перевел взгляд на принца. Шнайзель неподвижно лежал на столе, черты его мертвенно-бледного лица заострились, с приоткрытых губ срывались едва слышные стоны... Один из охранников тут же устремился к ценному пленнику.
Другой то ли нервничал, то ли просто был шумным психом, к несчастью, вооруженным. Прошло несколько секунд, в течение которых Канон мог только слышать вопли, но не видеть самого охранника — мешала стенка стеллажа. Эти секунды показались графу бесконечными. Наконец повстанец заметил Хироми, кинулся к ней, проскочив мимо Канона, и наклонился к сжавшейся в комочек девушке. Мальдини бесшумно шагнул вперед и аккуратным, даже изящным движением опустил скобу парню на затылок. Раздался глухой звук удара, охранник мешком повалился к ногам японки. Его пистолет тут же оказался в руке графа.

Оборачиваясь к столу и вскидывая пистолет, Канон ожидал выстрела второго охранника — как ни был тих звук удара, смягченного упаковочной пленкой,  пропустить его было невозможно, — но не чувствовал страха, только предельную собранность, все эмоции выжег адреналин.

Однако второй охранник неподвижно лежал на полу в позе эмбриона, а Шнайзель сидел на столе и смотрел на него. Прекрасное лицо принца в ореоле позолоченных светом лампы волос было совершенно спокойным, рядом со здоровой рукой лежал окровавленный кинжал.
- Меняемся? - коротко улыбнулся Мальдини, отдавая принцу свой пистолет и забирая кинжал.
Он торопливо опустился на колени перед охранником, загородив его от Хироми, и прижал пальцы к его шее. Пульс не прощупывался. Охранник был безнадежно, бесповоротно мертв. «Четко сработано... Однако наши ангельские нимбы, кажется, слегка запачкались. Бедная девчонка совсем рехнется — и какая тогда от нее помощь? Надеюсь, хоть тот, другой, оклемается». Форма Черного рыцаря на груди пропиталась кровью. Борясь с брезгливостью, Канон быстро обыскал карманы мертвого повстанца, обзавелся пистолетом и молчащей рацией, и длинным ключом с прицепленной ламинированной полоской. Ключ немного отличался от тех, что адъютант Второго принца привык видеть, и все же... Канон показал находку Шнайзелю:
- От найтмера?
В числе бытовой мелочевки был снимок азиатской женщины, его Канон положил обратно. Надо как-то скрыть от Хироми, что для этого татсумаки борьба с Британией закончилась навсегда. Мальдини уложил его ничком, рассчитывая на то, что хоть какое-то время кровь будет собираться под телом и впитываться в одежду, потом снял свой ремень и нехитрой петлей стянул запястья мертвеца за спиной.
Руки и клинок пришлось незаметно обтереть об черную форму.

Жертва загадочной скобы, похожей на запчасть («Был бы Ллойдом — знал бы точно»), слабо дышала, в чем Канон убедился с облегчением, стаскивая с нее куртку и сноровисто, со знанием дела связывая руки своим шелковым шейным платком. Рация паренька тоже молчала. Это обнадеживало, но не давало гарантий, что тревога не поднята. Не меньше беспокоила графа и вызывающе распахнутая дверь. В любой момент кто-то из ОЧР мог проходить мимо и заинтересоваться, почему сиятельные пленники не под замком и без охраны. Канон сбросил свой китель и внутренне передергиваясь от отвращения надел черную куртку с чужого плеча. Куртка оказалась мала.
- Посмотрю, что наверху, - предупредил он принца.
Маскировка была так себе, но ничего не оставалось, кроме как с демонстративной неторопливостью подняться по лестнице, пряча за спиной оружие. Никто не заорал «стоять-стреляю» и Канон отступил за косяк, чтобы осторожно из-за него выглянуть. Коридор был пуст! Эта пустота манила, притягивала близостью свободы, звала пройтись немного, осмотреться. Однако сейчас, без плана этажа и без помощи Хироми это был бы глупый риск. Впрочем, могут ли они по-прежнему рассчитывать на японочку? Канон осмотрел кодовый замок и осторожно прикрыл дверь, подложив кусочек картона и не давая ей закрыться до конца. Непредсказуемо, знает ли Хироми код и назовет ли его после своих эмоциональных потрясений.
- Никого, - вернувшись к принцу, сообщил Мальдини. - Похоже, было только двое часовых, если остальные не ушли за кофе. Я не решился захлопнуть дверь, без кода ее не открыть, - он посмотрел на девушку - их ненадежный ключик к свободе, и усмехнулся. - Если это реальный выход, было бы трагично запереть вас здесь своими руками, Ваше высочество.

Отредактировано Kanon Maldini (2010-09-22 13:41:32)

+4

38

Шнайзель привык доверять своим разговорным талантам. Уговорить человека никогда не было для него невозможным. Но вот сейчас что-то явно произошло несколько не по плану. Похоже, ужасы грядущего представились как-то слишком ярко, введя бедную девочку в панику. А когда люди в панике, они создают характерный шум. Когда охранники слышат этот "шум", особенно из "медицинского отсека", первым их инстинктом будет рвануться и посмотреть, что произошло. А потом пристрелить виновного. В нашем случае, скорее наоборот. Вот сейчас придут эти два господина и что они подумают? Разумеется, британец-злодей сделал что-то не так. Что именно, они выяснять будут потом. Или за них будет выяснять Зеро, который таким образом потеряет важного заложника от ещё одной шальной пули в его, заложника, блондинистую голову. Может, Зеро разъяснил им важность Шнайзеля, как заложника и они этого не сделают. Но побить бледного и уже и так далеко не пребывающего в лучшей форме пленника им это не помешает. А что дальше - по их мнению не их проблемы. Кинжал от Мальдини был кстати в этой ситуации. Чтобы он был не просто, а очень кстати, Шнайзель отвёл кинжал за спину и лёг, создавая видимость, что он тут как бы ни при чём, а врач паникует от "О нет, я его потеряла!", то есть по своей вине. Это заставит их хотя бы проверить, а живой ли Шнайзель вообще, прежде чем стрелять. Принц понимал, что это единственный шанс на побег и приложил всё отсутствие сил, чтобы выглядеть максимально безжизненно и безобидно. Положение в ответ решило сделать пребывание принца в таком состоянии максимально неудобным, заставив желать, чтобы охрана уже явилась наконец. Очень странно для пленника.
Однако, дела у Зеро даже хуже, чем раньше казалось. Доверить жизнь ключевого заложника такому ребёнку, как Хироми, было верхушкой айсберга. Теперь пришли всего лишь два охранника. Таких же с виду неопытных. Это было бы оскорбительно, не будь так полезно. Стрелять они тоже, к счастью, не стали, а начали отчаянно пытаться понять, что же произошло. Один из них, заметив фальшивый труп королевской крови, направился к Шнайзелю. Второй пошёл к девочке. Если бы у кинжала было бы сознание, оно бы точно оценило эту ситуацию. Шнайзель увидел, что ко второму охраннику направился Канон и уже замахнулся для удара. Первый обернулся и попытался помешать графу, но Шнайзель быстро мобилизовался, взял кинжал в руку и нанёс удар в сердце. Охранник упал, почему-то в позу эмбриона. К счастью, спиной от японки, и ничто не выдавало убийство. Сама она смотрела на нокаутированного стараниями Канона второго охранника и совсем уже запаниковала. Мальдини жив, и это серьёзно радовало принца, особенно в такой напряжённый момент. Шнайзель спрятал окровавленную ладонь за спину, чтобы не выдавала суть ситуации.
- Меняемся. - принц отдал кинжал Канону и спрятал полученный от него пистолет.
Теперь нужно было заняться пребывающей в шоковом состоянии медичкой. Сейчас она - важнейший источник информации для побега в этой комнате. Принц подошёл и присел на корточки перед ней.
- Хироми, пожалуйста, сделайте глубокий вдох и успокойтесь. Никто здесь не умер.
Шнайзель решил подождать немного, пока она сделает хотя бы попытку успокоиться. Краем уха он услышал слова Канона о ключе от найтмера. Повернувшись к графу, принц кивнул. Это действительно был ключ. Теперь и план появился.
Девочка судорожно вдохнула, растерянно смотря на ближайшего к ней солдата.
- Он жив? - чуть сипло пробормотала она, не сводя с замершего на полу товарища взгляда.
- Да, он жив, лишь без сознания. - этот-то жив, а вот другой... не очень. И пока кровь из той раны не выдала истинное положение дел, надо было действовать. Хироми наконец-то подняла глаза на принца.
- Вы можете мне помочь. Я знаю, как предотвратить бойню, но без вашей помощи мне не покинуть это место. Мне нужна информация.
Девушка кивнула, соглашаясь с его словами, и Шнайзель начал задавать вопросы.
-  Где находится ангар с найтмерами Ордена? Как туда пройти без стычек с охраной? И какие там коды доступа?
Каждый вопрос принц задавал с паузой, чтобы девочка могла спокойно ответить на него. Услышав всё, что нужно, Шнайзель посчитал нужным поблагодарить её.
- Спасибо вам. Запомните, что вы только что спасли множество жизней.
В своих мыслях принц усмехнулся. Убеждение вновь пригодилось, как обычно.
- Канон, будь добр, успокой бедняжку. - Мальдини послушно вырубил Хироми лёгким ударом по голове. Нельзя было давать ей шанс понять, что происходит, и включить тревогу. Граф решил отправиться на разведку, что обрадовало принца. Инициатива вообще хорошее качество. Подождав, пока Мальдини вернётся и ответив на его слова ироничной улыбкой, Шнайзель еле встал, и дал сигнал Канону, что пора двигаться. Добивать второго охранника не было смысла, а состояние первого обнаружат, когда принц будет уже далеко от этой комнаты, а в идеале от базы в целом. Пройдя, а точнее проковыляв с Каноном путь, Шнайзель смог добраться до ангара без проишествий. А теперь что? Двери ангара же не по мановению волшебной палочки открываются, шлюз нужного найтмера нужно открыть, а тут темно и все они такие одинаковые. К счастью, было раннее утро и можно было в теории проникнуть в командный пункт, чтобы открыть ворота. Канон. Он должен это сделать. Но тогда он сам не успеет сбежать и "рыцари" останутся с заложником, пусть им и не я буду. Его не убьют, но всё равно риск. Необходимый риск. Ты ведь меня понимаешь, Канон?
Канон понимал. И сам предложил направиться в командный пункт. Принц лишь кивнул, и Мальдини побежал выполнять свой долг. Через несколько минут включился свет и послышался звук открытия шлюза. Молодец, Канон. Принц увидел нужный найтмер, сел в него и завёл трофейным ключом. Как раз открылись двери ангара и Шнайзель тут же на полной скорости рванул прочь. По дороге, он обратил внимание на содержащуюся в найтмере информацию. А точнее, расположение базы и дорогу туда. К сожалению, найтмер был не в лучшем состоянии и на прибытии в какое-то гетто он начистую отказался работать. Пришлось покинуть это транспортное средство и остановиться подумать, как же связаться с британским командованием...

+2

39

- Канон, будь добр, успокой бедняжку.
Канон укоризненно покачал головой, но спорить не стал. Легкого удара рукояткой пистолета по темноволосому затылку было достаточно, чтобы слабенькая девушка потеряла сознание.
- Кажется, бить столько народу по голове мне не доводилось даже в начальной школе, - задумчиво сообщил он Шнайзелю, подхватив бесчувственную Хироми и осторожно укладывая ее на бок, чтобы несчастная предательница не задохнулась. Хотя смерть в бессознательном состоянии вполне может оказаться для японки благом, если побег удастся... Подумав о перспективах, он отмотал несколько витков бинта с ее ладошки и связал худенькие запястья за спиной. Если она придет в себя не вовремя, ей придется повозиться со своим бинтом, прежде чем освобождать лежащего рядом собрата по несчастью.

*** позже
- Погоди, - отозвался Канон на предложение Шнайзеля покинуть негостеприимный чертог.
Прежде, чем ломиться в ангар, за которым ведется видеонаблюдение, стоило погасить свет в их тюрьме — дверь, открытая из темного помещения, привлечет куда меньше случайного внимания. Возможно, это пустяк, но Мальдини, которому отчаянно не хватало боевого опыта, предпочитал перестраховаться. Не заметив выключателя, он вооружился беретом одного из ОЧР-вцев как прихваткой и, забравшись на стол, выкрутил лампочку. В первый миг темнота ослепила его и он застыл в центре стола, не соображая, куда слезть, чтобы не наступить на мертвеца или не сбить с ног Шнайзеля. Но вскоре глаза различили узкую полоску света, падающую из-за неплотно прикрытой двери на лестницу подвала, потом белую повязку на плече принца, пятно его светлых волос и слабое свечение кодового замка на двери в ангар. Канон сунул берет в карман, спрыгнул на пол и подставил плечо Шнайзелю. Жар, исходящий от тела принца, ощущался даже сквозь плотную куртку. «Паршиво», - мрачно подумал Канон.
Названный наивной японочкой код сработал — дверь беззвучно отъехала в сторону. Ангар не был освещен, только тускло мерцала техническая подсветка, ряды одинаковых неподвижных найтмеров уходили во тьму. «Вот черт, который из них нужный?»
- Вряд ли охрана таится в потемках, но я осмотрюсь, - шепнул Канон принцу. - Может, в какой-нибудь подсобке дрыхнет техник, который выпустит нас отсюда.
Не обойдя и половины зала по периметру, он обнаружил пару пустующих закутков, лифт и закрытые ворота шлюза без всяких признаков пульта управления. Канон прислонился к стене и закрыл глаза. Пора признать очевидное: вдвоем им не выбраться. Шлюз можно открыть только из командного пункта; даже открывайся он из ангара, диспетчеры в КП заметят непорядок и заблокируют выход. При заданных условиях задача про волка, козу и капусту не имеет решения, и Канон впустую тратит время, шляясь по огромному помещению в поисках бесполезного персонала, потакая своему страху и оттягивая неизбежное. Хорошо было бы заснуть, забыться, а вся королевская рать пусть займется делом и спасет своего Главнокомандующего и его рафинированного секретаря, чей маникюр итак изрядно пострадал от всей этой возни с трупами и оружием... Но уже утро, а спасителей не видно, и у раненого Шнайзеля есть только ключ от найтмера и пресловутый секретарь, и от свободы его отделяет один шлюз.
Шнайзель еще держался на ногах, но Канон интуитивно чувствовал, что силы его на исходе. Сможет ли принц  пилотировать найтмер в таком состоянии? Нужно не только открыть шлюз, но и выиграть время, задержать неизбежную погоню. Канон пожалел, что не заткнул непредсказуемой девчонке рот кляпом, побоявшись асфиксии; благодарность к «использованным инструментам» сейчас непозволительная роскошь. Он подошел к Шнайзелю и, глядя снизу вверх в поблескивающие как у кошки глаза, сказал:
- Мне придется подняться в КП. Думаю, я смогу открыть ворота, если у них боле-менее стандартная система управления.
Шнайзель кивнул. Что ему еще оставалось? Темнота скрывала выражение его лица. Интересно, о чем он сейчас думает? Об отсутствии выбора? Думает ли он, как и Канон, о том, что встречи может больше не быть? Не позволив себе ни слова, чтобы не затягивать прощание, Канон развернулся и быстрым шагом направился к лифту.

На нужном этаже он вышел уже украсившись форменным беретом, щуря слезящиеся от яркого света глаза и держа оружие наготове. Ни души. Это было бы удивительно, если б не шумные гуляния черного рыцарства в честь триумфального возвращения Зеро накануне. «Похмельный утренний сон», - фыркнул Мальдини. Чтобы проникнуть в командный пункт не понадобилось бы даже кода - дверь оказалась приоткрытой. Канон осторожно заглянул внутрь. Дежурный диспетчер уютно дремал перед мониторами, откинув голову на спинку кресла и приоткрыв рот; его напарника в помещении не было. «Подходящий момент, да и поза у него... тоже располагает». Канон проскользнул в комнату, закрыл дверь и в три бесшумных шага оказался около японца. Видимо ощутив сквозь дрему чужое  присутствие, тот открыл глаза и Канон получил сомнительное удовольствие полюбоваться как сонное выражение на плоском лице сменяется недоумением.
- Охайо! - приветливо поздоровался Мальдини, перерезая японцу горло.
Из вскрытой сонной артерии хлынула кровь; Канон отшатнулся и оттолкнул кресло подальше от пультов. Однако предосторожность была излишней - поднять тревогу диспетчер уже не мог: он еще пытался закрывать зияющую рану руками, но это был просто рефлекторный бессмысленный жест. Через несколько секунд все было кончено. Зрелище, достойное скотобойни...
С силой прижимая ладонь к губам, чтобы подавить накатившую тошноту, Канон повернулся к мониторам. Вот он, ангар — серая картинка, угловатые, словно черные скалы, громады найтмеров. Темно, значит принца еще не обнаружили. Сколько у него времени до возвращения второго диспетчера? Мальдини подтянул к себе свободное кресло и уселся перед пультом. Интерфейс системы управления поначалу вогнал его в ступор, но, сосредоточившись, он сориентировался — в отличие от кровавой резни это была его стихия, а подобные системы по сути везде одинаковы. Надо найти принцу его найтмер. Канон удаленно включил в ангаре свет и запустил поиск по серийному номеру с брелка. Программа быстро определила местоположение машины. Канон потянулся было за микрофоном, однако этого не потребовалось. На мониторе было видно, как светловолосый человек останавливается перед одним из найтмеров, вероятно опознав его по серийнику на корпусе, и машина оживает, подчиняясь сигналам с ключа... Теперь шлюз. Сперва открылись только внутренние ворота, и Канон едва не поседел, увидев, что найтмер уже движется по туннелю, набирая скорость, прямиком к закрытому выходу. Что крепче — корпус машины или ворота шлюза? Обошлось без эксперимента. Наконец поняв, где ошибка, он успел выпустить найтмер, который на полной скорости миновал внешние ворота и пропал из зоны досягаемости видеокамер. «Получилось! Удачи, мой принц».

Ворота закрылись. Осталось заблокировать их в таком положении, чтобы задержать погоню. Время поджимало, загулявший диспетчер мог войти в любую секунду, поэтому пришлось отказаться от изящных методов диверсии и просто вывести из строя консоль, разрядив в нее пистолет. Мальдини на мгновение задумался - не оставить ли последнюю пулю первому вошедшему смельчаку. Особого смысла в этом не было, и последний выстрел разнес один из немногих уцелевших мониторов. Оглушенный грохотом стрельбы Канон не столько услышал, сколько почувствовал, что дверь открывается, и обернулся с поднятыми руками.
- Не стреляйте! - испуганным голосом попросил он, глядя на ворвавшуюся в зал КП компанию невинными голубыми глазами. Страх симулировать не пришлось. Он не думал, что Черные Рыцари решатся пристрелить его без приказа Зеро, однако за неприкосновенность своей холеной мордочки опасался всерьез — все-таки два трупа и акт вандализма в активе. - Я сдаюсь. У вас не найдется стакана воды?

Эпизод завершен.

+2


Вы здесь » Code Geass Adventure » Арка I. Время перемен » 9 июля 2018 г. Шнайзель в Штабе ОЧР


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC