Code Geass Adventure

Объявление

Форум открыт для своих.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Code Geass Adventure » Арка I. Время перемен » 12 июля 2018 г. Искусство убеждения


12 июля 2018 г. Искусство убеждения

Сообщений 1 страница 19 из 19

1

1. Дата: 12 июля 2018 года;
2. Временной промежуток: 08:00 - 16:00;
3. Название, охватывающее суть эпизода: Искусство убеждения;
4. Участники: Канон Мальдини, Малкольм Террел;
5. Мастер эпизода: Малкольм Террел;
6. Место действия:  Тюремный блок базы ОЧР => измененный тюремный блок;
7. Ситуация: Выполняя приказ Зеро, Малкольм Террел и его люди готовят операцию по мнимому освобождению Канона Мальдини. Основная задача Террела - убеждение Мальдини в том, что он освобожден и находится в застенках особого отдела Британии. Но начинается все несколько ранее: в камере пленного.
8. Очередность: Канон Мальдини, Малкольм Террел.

+1

2

Канон Мальдини сидел на полу, прислонившись к стене, и с отвращением разглядывал то, что еще недавно было его аккуратным маникюром. Теперь бледно-розовый лак облез, кровь покойного японца запеклась под ногтями каемкой и никак не вычищалась до конца, что бесило Канона гораздо больше, чем стоило бы. Это означало, что дело не в грязных ногтях и мятой одежде, а в том, что у него сдают нервы. Как долго он сидит здесь в полной изоляции? Канону казалось, что не меньше двух суток, но уверенности не было - в какой-то момент он задремал и совсем потерялся во времени.

Первые часы одиночного заключения прошли для него в тревожном ожидании, на смену схлынувшему адреналину пришел страх. Канон боялся, что разъяренный побегом Шнайзеля Зеро плюнет на потенциальную полезность оставшегося заложника и демонстративно казнит его. Боялся пыток, допросов под рефреном и того, что бунтовщики из числа тех, кто попроще, просто изобьют его в память о зарезанных товарищах. Он боялся боли и трезво оценивал свои шансы устоять перед рефреном.
А еще он прекрасно помнил о заинтересовавшей Белого принца странной закономерности, когда люди после встречи с Зеро вдруг начинали совершать неадекватные и самоубийственные поступки, подчас претившие их натуре, и частично утрачивали память. Потерять себя... В каком-то смысле это хуже смерти.
Однако единственное, что ему оставалось, это раз за разом беззвучно повторять, словно мантру - «У меня не было выбора, у меня не было другого выбора».

Но время шло, а ничего не происходило; Канона не расстреляли, не выставили в качестве военнопленного на обмен, на что он тихо надеялся, никто не пришел выспросить у него пару-другую имперских тайн или отомстить за погибших из-за собственного непрофессионализма соратников. И ужас перед немедленной расправой сменился другой тревогой. "Что со Шнайзелем? Достаточно ли было ресурсов в угнанной консервной банке, чтобы доставить его в безопасное место, хватило ли у него сил добраться до помощи?" Поспешность, с которой Мальдини вывезли из Штаба, косвенно указывала на то, что принцу удалось ускользнуть от ОЧР, но дальше начинался информационный вакуум. Расспрашивать приносивших еду охранников Канон даже не пытался. Не из-за сословного высокомерия, а потому что одинаковые каменные выражения их лиц не оставляли ни малейшей надежды на общение. Похоже, на этот раз Зеро доходчиво объяснил своим солдатам, что такое дисциплина.

Канон рассматривал свои руки и обдумывал, какую линию поведения выбрать, когда Зеро вспомнит о нем. Прикинуться бесполезным избалованным фриком, которого Шнайзель держит для коллекции, забиться в инфантильной истерике и предложить выкуп от имени графа Мальдини-старшего? Какая сумма может соблазнить этого человека с закрытым лицом, которому служат за идею, но которому нужны боеприпасы, техника и медикаменты? Или сделать акцент на своей ценности для Британского правящего дома, несомненно, равной целой куче арестованных мятежников? Канон хмыкнул, подумав, что за него-то Чарльз не даст и от мертвого повстанца уши. Увы, за роскошь быть самим собой при ханжеском дворе СБИ приходится платить – рассчитывать Канон Мальдини мог только на Белого принца.

Отредактировано Kanon Maldini (2011-08-02 17:09:16)

+4

3

Абсолютную тишину в камере нарушили характерные взрывы свето-звуковых гранат и последовавшие за ними раскатистые автоматные очереди. По коридору забегали люди. Затем еще выстрелы. И еще. После автоматные очереди сменились одиночными выстрелами из пистолетов. Словно кто-то методично добивал раненных. Мальдини мог только догадываться, что происходит. Но гадать пришлось не долго: в камеру ворвался глухой звук взрыва, дверь медленно рухнула, а следом в замкнутое помещение проникли двое бойцов в специальных защитных костюмах без опознавательных знаков. Один их них вскинул свой OICW и направил его на Канона, однако второй показал незнакомый графу условный знак.
- Это наш клиент, - сухо прокомментировал голос второго бойца. – Два-семнадцать.
- Есть, сэр! – автоматчик опустил своё оружие. Оба говорили на английском языке.
Прежде чем Мальдини смог хоть что-то произнести, первый боец резко шагнул в его сторону и брызнул в лицо из какого-то баллончика. Наступила тьма. Теряя сознание, Канон почувствовал, как его подхватывают под руки. Люди в специальных костюмах действовали с потрясающей четкостью и синхронностью.

- …слабовато, - незнакомый голос донесся до него словно издалека. Мальдини не знал, сколько времени он провел без сознания. – Нам нужно больше фактов, лейтенант.
- Да, сэр! – Вместе с голосами возвращалось и осмысление. Но мысли в голове все еще неслись очень вяло. – Все подготовлено, как вы и приказывали.
- Мистер Мальдини! – Пощечина помогла Канону вырваться из объятий летаргического сна. – Ну же, граф! Хватит валять дурака, вы не на курорте!
Отступившая темнота переросла в человека, который стоял перед ним. Строгий деловой костюм и кипельно белая рубашка без галстука. Лицо этого человека смутно было знакомо графу, но он никак не мог вспомнить, где приходилось его видеть.
- Пришли в себя? – Незнакомец удовлетворенно кивнул. – Отлично. Тогда позвольте представиться: капитан Дональд Джонсон. Исполняю обязанности командира третьего специального подразделения особого отдела. – Мальдини понял, что он находится в довольно просторной комнате без окон и сидит на хромированном стуле. Руки закованы в наручниках и находятся за спинкой стула.
Кроме Джонсона в помещении присутствовал высокий блондин в белом халате, перебиравший на своем столике целую груду зловещего вида медицинских инструментов. У выхода же застыл огромный бритый наголо амбал, сверливший графа взглядом настоящего маньяка. Тоже в белом халате.
- Ну, раз все здесь, - Джонсон прошел к своему месту и сел за стол, перед которым и находился стул Канона. – Тогда не буду откладывать в долгий ящик и сразу скажу, зачем вы здесь у нас в гостях. – Голос капитана стал безэмоциональным, когда он положил перед собой гербовый лист бумаги. – Собственно, граф Канон Мальдини, вы арестованы по подозрению к причастности к смерти Его Высочества Принца Шнайзеля. И мне поручено досконально во всем разобраться. Вопросы есть?

+3

4

Возвращение к реальности оказалось неприятным. Канон дернулся было рефлекторно прижать ладонь к щеке, но руку что-то держало. Он с трудом разлепил веки. Яркий свет безжалостно резанул по сухим глазам, и Мальдини поспешно закрыл их с ощущением, что вместе с веками по глазным яблокам прошелся наждак. Хотелось пить... С жаждой пришла головная боль, тяжелая до тошноты, разламывающая переднюю половину черепа. Усилием воли Канон заставил себя снова открыть глаза. Когда взгляд наконец сфокусировался, он увидел худощавого мужчину в штатском, одетого чисто и неброско, который, по-видимому, обращался к нему. Однако смысл его слов не доходил до затуманенного сознания Канона. «Хватит валять, на курорте»… Лицо мужчины казалось знакомым. И он был европейцем.
Европеец. А не азиат.
- Позвольте представиться: капитан Дональд Джонсон…
… и говорящий на чистейшем британском английском.
«Свои».
Волна облегчения затопила Канона.
- Слава богу! - выдохнул он.
Все закончилось. Он жив, Шнайзель жив, они выпутались из нелепой и жуткой истории, которая могла бы похоронить их обоих. 

Вот только какого черта у него связаны руки? Он повел затекшими плечами, пробуя крепость уз, и с недоумением огляделся. Увиденное ему не понравилось: ни безликое казенное помещение, ни угрюмый персонал, даром, что оба сотрудника в белых халатах выглядели британцами. За эйфорией, поначалу охватившей его, проступило смутное беспокойство. «Шнайзель… Он знает, что я здесь?»  Мальдини, все еще заторможенный, перевел непонимающий взгляд на человека, назвавшегося капитаном Джонсоном, теперь сидевшего напротив него за канцелярским столом. Словно отвечая на вопрос, который Канону пока было не под силу вербализировать, тот сухо сообщил: 
- …Собственно, граф Канон Мальдини, вы арестованы по подозрению в причастности к смерти Его Высочества Принца Шнайзеля.
В первый миг Канон не понял его. Арестован. Причастность к смерти Его высочества. Этот капитан в штатском  почему-то думает, что Канон причастен к смерти одного из принцев. Мысли ворочались вяло, словно туши каких-то неповоротливых животных.  Арестован по подозрению в причастности к смерти Его высочества принца Шнайзеля…
Шнайзель умер?
- Нет! – стон сорвался быстрее, чем он сумел его остановить, потому что невозможно было промолчать, надо было сказать, сделать что угодно, лишь бы заполнить ту пустоту, которая возникла от этих слов. Шнайзель умер. Нестерпимые слова. Заглушить их как угодно, хоть бессмысленным криком… Он наклонился вперед, насколько позволяли скованные руки, зажмурился, до боли закусил губу, чтобы не закричать на самом деле. Невозможно, он не мог умереть, потому что солнце встает на востоке, потому что нет на этой шахматной доске фигур, способных справиться с Белым королем, потому что… Канон несколько раз глубоко вздохнул, чтобы совладать с собой. 
- Как это произошло? – спросил он сдавленным голосом, выпрямившись и пристально глядя в глаза Джонсону.  – Как он… - произнести это оказалось непросто, голос сорвался, - …погиб?

Отредактировано Kanon Maldini (2011-08-10 14:33:01)

+5

5

- Вижу, вы обеспокоены граф, - Джонсон показательно внимательно читал один из подшитых рапортов перед собой. – Его Высочество настигли на найтмере спустя пять минут после побега. И в нашу прямую обязанность входит выяснить, виновны ли вы в его смерти, или же сделали все что могли.
Капитан кивает головой куда-то за спину Мальдини. Граф поворачивается и видит плоский телевизор, который оживает, повинуясь нажатию кнопки на пульте в руках Джонсона. Экран показывает Канаме Огги, который сидит также, как и Канон, на стуле с руками, скованными за спиной. На лице кровоподтеки и следы сильных побоев.
- Бесполезно молчать, - в кадре появляется тот самый бритый амбал, что стоит у выхода. – Нас интересуют подробности относительно смерти Его Императорского Высочества. Расскажи и ты облегчишь свою участь.
- Канон Мальдини, - Огги говорит после долгой паузы. – Зеро убедил его сотрудничать. Спрашивайте у него…
Экран гаснет.
- Вот видите, мистер Мальдини, - Джонсон зевает, прикрывая рот рукой. – Есть показания захваченных офицеров Ордена против Вас. И протокол допроса мисс Сорато Хироми. Говорит что-нибудь это имя? – Капитан откладывает рапорт в сторону. – Собственно мы здесь даже не для того, чтобы Вас обвинить в чем-то. Принц Шнайзель занимался многими делами, которые он держал в тайне от всех. Даже от Императора. И теперь Его Величество хочет все знать. Вы, - Джонсон выдерживает паузу. – адъютант покойного премьера. Вам самому предстоит определить свою судьбу. Вы можете все рассказать и спокойно уйти отсюда… или вы и так все расскажете, но к тому моменту в вашем теле станет ровно в три раза больше костей, а нижняя челюсть превратится в кашу. И будете вы, граф, всю жизнь кушать только жидкую пищу. Ну так что? Будем говорить, или же будем бороться с бесчинствами в особом отделе? Лейтенант Маркус?
Амбал у выхода делает уверенный шаг вперед:
- Сэр? – Он вопросительно смотрит на Джонсона. – Мне приступать?
- Пока нет, - капитан вздыхает. – Предоставим мистеру Мальдини шанс рассказать нам все добровольно. Итак, граф?

+1

6

Старый мир Канона, одним из столпов которого был Шнайзель, лежал в руинах, а на его месте возник мир абсурда. Невозможно принять то, что Белого принца не стало... Невозможно, хотя бы потому, что никто лучше Канона не знал, что найтмер Шнайзеля благополучно покинул Базу ОЧР. Эта мысль легла на благодатную почву реакции отрицания, и Канон вцепился в нее, заставляя память восстановить малейшие подробности – показатели найтмера на мониторах КП, его стремительное движение по туннелю, заблокированные за ним ворота шлюза. С машиной все было в порядке, рана принца не смертельна, а Зеро бежал. Одно к одному, а то, что творится сейчас – недоразумение… Но равнодушный капитан одной фразой разрушил воздушные замки Канона:
- Его Высочество настигли … спустя пять минут после побега.
Всего пять минут. У него было пять минут свободы, после чего его жизнь была оборвана каким-то парнем, неспособным дать миру ничего, кроме отработанного кислорода, зато пошустрее и получше вооруженным. Все закончилось мгновенно или он страдал? Осознал ли он, что сейчас произойдет? И где при этом были сливки британской армии – вся дюжина самовлюбленных рыцарей Круга? На уроках в школе сидели? У британских спецслужб были сутки вдобавок к этим роковым пяти минутам, но им все равно не хватило времени, чтобы спасти жизнь своему Премьер-министру. Канон с ненавистью посмотрел на Джонсона. Зато теперь представитель этих спецслужб, в чистеньком ладном костюмчике, собирается оценивать - достаточно ли усилий по его авторитетному мнению приложил штабист Канон Мальдини для того, чтобы вызволить своего лучшего друга из рук террориста номер один. А воспользоваться он должен был волшебством, не иначе.

Сюрреалистичность происходящего достигла апогея, когда Канон понял, что глумливое расследование основано на словах зверски избитого японца, который и маму свою приплел бы, лишь бы его оставили в покое. Огги Канаме. Один из лидеров ОЧР, хотя под маской из гематом и кровоподтеков, в которую бугай-садист превратил его лицо, опознать его было непросто. Канона передернуло от смеси ужаса и брезгливой жалости… «Однако если убийца - он, приветствую постигшее его воздаяние». 

- Вот видите, мистер Мальдини …
Несоответствие обращения покоробило Канона. «Меня и титула уже лишили? Быстро…» Он исподлобья злобно уставился на зевающего Джонсона. Ничем не примечательная внешность, тысячи таких в Метрополии, и Канону не доводилось раньше встречаться с начальниками Особого отдела, который курировался Императором лично, однако Джонсон однозначно был ему знаком. В связи с чем-то тревожным… Эта мысль не давала ему покоя, пока и.о. начальника третьего спецподразделения не сообщил о своих истинных интересах:
- …Принц Шнайзель занимался многими делами, которые он держал в тайне от всех. Даже от Императора. И теперь Его Величество хочет все знать...
И тут его осенило: он видел фотографию Дональда Джонсона в докладе о замеченной слежке за Белым принцем. Интерес к делам Шнайзеля у этой организации появился не после его гибели, а гораздо раньше… Канон похолодел. Ситуация была намного серьезнее, чем  изначальные нелепые обвинения, и что хуже всего – он в ней не ориентировался. Действительно ли смерть Шнайзеля – дело рук японцев? Джонсон ведь не уточнил, кто именно настиг принца спустя пять минут после успешного побега. Очень подходящий момент для того, кто хочет избавиться от основного претендента на престол, прикрывшись действиями террористов как ширмой, и при этом обладает доступом к оперативной секретной информации – ведь по идее, Шнайзель должен был сразу связаться с местным Генерал-губернатором. Насколько должен быть влиятелен враг Премьер-министра, чтобы дезинформировать личную разведку Императора или заставить действовать по своей указке? Ответ напрашивался сам собой. Канон почти физически ощутил, как зыбкая трясина британских внутриполитических интриг обступает его. «Спокойно уйти отсюда, ага». Если Чарльз действительно вернулся к мирским делам и, увидев  во втором сыне угрозу, устранил его, то графу Мальдини в этом спектакле отведена роль козла отпущения. Сколько бы секретов своего принца он ни поведал подобно Шехерезаде, рано или поздно истории закончатся, на рассказчицу повесят всех заготовленных собак вроде интервью с Огги Канаме и казнят, чтобы больше сказок не рассказывала. В памяти всплыл давний разговор на открытии казино: «Я хочу увидеть будущее такого человека, как Вы», Шнайзель улыбается, его явно позабавили слова Канона... «Вот и увидел. Какая ирония»…   

Бугай шагнул к Канону и тот, вздрогнув, невольно отшатнулся. Но Джонсон с демонстративным вздохом отозвал своего специалиста. «Пока отозвал». Канон облизнул пересохшие губы. В том, что за Джонсоном не заржавеет выполнить свои угрозы, он не сомневался. Про особый отдел ходили разные слухи, сводившиеся к одному: для этой структуры есть только один закон – слово Императора.
- Итак, граф?
Что ж, оказывается графский титул еще формально при нем, хотя для Джонсона это очевидно не имело значения – привилегий графа Мальдини, некогда надежно защищенного влиянием Второго принца, не стало вместе с их гарантом.
- Если вы сломаете мне челюсть, я ничего не смогу вам рассказать, мистер Джонсон, - глубокомысленно заметил Канон, сделав акцент на обращении и вложив в слово «мистер» побольше яду. Джонсоновское пренебрежение этикетом болезненно задело его, обычно не подверженного снобским чувствам, вероятно, потому что подчеркивало беспомощность его положения. – Любопытно, а показания Хироми вы добывали такими же методами? – медсестру было жалко, вот кто попал между молотом и наковальней. – Могли бы хотя бы в качестве особой благодарности не бить ее по лицу – все же она сделала для спасения вашего Премьер-министра больше, чем вы. Да кто угодно сделал больше, чем вы и ваше подразделение, мистер Джонсон, - «Время, мне нужно потянуть время, чтобы сообразить, что делать дальше. Главное - не молчать. Пока Шехерезада ведет свои дозволенные речи, челюсть ей ломать не будут»… Канон старался говорить ровным тоном, но так, чтобы выглядеть разгневанным и оскорбленным.  Эта игра потребовала от него напряжения всех актерских способностей, потому что на самом деле он был близок к панике. - Обвинять меня в содействии Зеро – верх нелепости. Какие у меня могли быть мотивы? Мой род - старая британская аристократия, в деньгах мы не нуждаемся, мстить принцу мне тоже не за что, его гибель разрушила мою карьеру. Каких действий вы ждали от меня? Я не попытался убить эту девчонку,  Карен, потому что был высок риск не добить ее сразу или получить неуправляемый найтмер, на котором мы расшиблись бы о ближайшее же здание. С Зеро мне тоже не с руки было договариваться о предательстве, хотя бы потому, что он ни словом меня не почтил. Ментально мы тоже не общались. В штабе мятежников мне пришлось остаться не от большого желания сменить сюзерена  и место службы, а потому что кто-то должен был остаться, чтобы открыть шлюз и выпустить найтмер, на котором принц мог бежать. Кстати, как вы узнали, откуда меня вытаскивать? – этот вопрос раньше не приходил Канону в голову, и теперь сорвался с языка скорее, чем он успел подумать, стоит ли его задавать. «И правда, любопытный капитан Джонсон, откуда вы это узнали? А ведь вы охотились за тайнами Шнайзеля задолго до сегодняшнего дня, так не может ли быть, что охота продолжается другими средствами, и о его гибели вы просто лжете мне в лицо?» Надежда, было, вспыхнула в нем с новой силой, но теперь Канон отдавал себе отчет, что это самообман. Если бы Белый принц был жив, его адъютант не оказался бы в руках спецотдела, а Джонсон не вел бы себя так нагло. Канон невольно покосился на гориллообразного Маркуса и сглотнул. Горло пересохло, пить хотелось невыносимо. Но попросить воды у особиста он боялся – мало ли, каких психотропных препаратов можно намешать в воду. «И все же попробовать стоит»…  – Гибель принца Шнайзеля – горе для меня, - сказал он абсолютно искренне. – Пожалуйста, позвольте мне взглянуть на его тело в последний раз.

Отредактировано Kanon Maldini (2011-08-14 14:26:00)

+4

7

Капитан Джонсон излучал всю энергетику особого отдела. Всю отрицательную энергетику. Правда, при этом ухитрялся сохранять выражение безразличия на лице.
- Если вы сломаете мне челюсть, я ничего не смогу вам рассказать, мистер Джонсон, - на эти слова капитан лишь полуофициально усмехнулся. – Любопытно, а показания Хироми вы добывали такими же методами? Могли бы хотя бы в качестве особой благодарности не бить ее по лицу – все же она сделала для спасения вашего Премьер-министра больше, чем вы. Да кто угодно сделал больше, чем вы и ваше подразделение, мистер Джонсон.
- Вы оптимист, мистер Мальдини. – Джонсон мизинцем левой руки почесывает свой кончик носа. – Однако нам не нужно слушать ваши рассказы, - Хищная улыбка. – Для того, чтобы дать показания – достаточно действующей правой руки и целых пальцев на ней. Относительно же заслуг нашего подразделения: судя по тому, что вы у нас в гостях, а я за этим столом, их оценили выше, чем ваши.
- Обвинять меня в содействии Зеро – верх нелепости. Какие у меня могли быть мотивы? Мой род - старая британская аристократия, в деньгах мы не нуждаемся, мстить принцу мне тоже не за что, его гибель разрушила мою карьеру. Каких действий вы ждали от меня? Я не попытался убить эту девчонку,  Карен, потому что был высок риск не добить ее сразу или получить неуправляемый найтмер, на котором мы расшиблись бы о ближайшее же здание. С Зеро мне тоже не с руки было договариваться о предательстве, хотя бы потому, что он ни словом меня не почтил. Ментально мы тоже не общались. В штабе мятежников мне пришлось остаться не от большого желания сменить сюзерена  и место службы, а потому что кто-то должен был остаться, чтобы открыть шлюз и выпустить найтмер, на котором принц мог бежать. Кстати, как вы узнали, откуда меня вытаскивать?
- Много слов, мистер Мальдини, - капитан хмурится. – Относительно ваших мотивов и желаний мы разберемся здесь. Место вашего возможного нахождения мы вычислили благодаря усилиям собственных людей из особого отдела и помощи сознательных одиннадцатых. Вознаграждение в один миллион фунтов стерлингов за любую информацию способствует её получению. – Он откладывает очередной подшитый рапорт. – Однако все это меркнет перед важностью дела, которое нас интересует. И вы ключевая цепочка этого дела. Сохраним вам челюсть и здоровье, или только правую руку?
- Мне приступать? – Маркус снова делает шаг вперед.
- Подождите, лейтенант, - капитан отридцательно качает головой. – Успеете вы приступить, если вдруг мистер Мальдини не захочет сотрудничать.
- Есть, сэр, - Маркус возвращается на свое место.
- Гибель принца Шнайзеля – горе для меня, - судя по всему откровение Мальдини нисколько не тронуло Джонсона.. – Пожалуйста, позвольте мне взглянуть на его тело в последний раз.
- Разумеется, ответом будет нет, - капитан массирует виски. – Во-первых, тело Его Императорского Высочества уже отправлено в Пендрагон. Оно не подлежит вскрытию, а, следовательно, разбираться с ним будут на самом верху. Во-вторых, даже если бы оно у нас и было, ответ был бы нет в любом случае. Вы обвиняемый по делу, а следовательно можете попытаться укрыть важные улики. Но мы сейчас теряем время… - Джонсон вновь хмурится. – Мы начнем диалог, или будем ждать вашего монолога после общения с лейтенантом Маркусом? Думайте, сударь. Ваша судьба только в ваших руках.

+3

8

Джонсон казался скучающим, словно происходящее было для него унылой рутиной. Он даже снизошел до ответов, которые оказались такими же формальными и малоинформативными, как и весь его облик, и больше походили на издевку.
- …Относительно же заслуг нашего подразделения: судя по тому, что вы у нас в гостях, а я за этим столом, их оценили выше, чем ваши.
Услышав это, Канон почувствовал, что краснеет, но молча проглотил насмешку Джонсона. Как ни обидно, но в какой-то мере капитан был прав. Особенно, если все подозрения Канона - пустая паранойя. «Пустая ли?»
Тело Шнайзеля уже в Пендрагоне? Вполне правдоподобно. Однако аргумент о сверхъестественных возможностях Канона по сокрытию улик, окажись тот под надзором рядом с телом принца, уже отдавал неприкрытым глумлением. А вот то, что в ответ на его просьбу Джонсон не показал хотя бы парочку снимков с места гибели Шнайзеля, да покровавее, - и вовсе настораживало. Почему капитан предпочитает запугивать и ссылаться на абсурдные причины вместо того, чтобы воспользоваться таким эффективным инструментом психологического давления на свою жертву? Что-то скрывает или просто получает мелочное удовольствие, отказывая тому, кто находится в его власти?
«Черт бы побрал этого Маркуса с его служебным рвением!» Его присутствие лишало Канона остатков душевного равновесия и мешало сосредоточиться, хотя разумом он понимал, что истинная угроза исходит не от этого здоровенного кровожадного типа, а от его невзрачного начальника. Канон посмотрел на Джонсона из-под челки. Что скрывается за этой обманчиво-заурядной внешностью? Знакомство с другими начальниками подразделений Особого отдела подсказывало ему, что из заурядного у капитана Джонсона могут быть только черты лица да фамилия, поэтому маловероятно, что его образ действий продиктован лишь примитивным  желанием унизить противника, вынуждая его просить снова и снова. «Тогда что же хочет скрыть  и.о. командира спецподразделения от адъютанта погибшего принца?»

Джонсон хмурился и Мальдини гадал, носит ли раздражение следователя показной характер или Канон действительно испытывает его терпение. Если Джонсон исповедует старую добрую истину, гласящую, что страх боли страшнее самой боли, то скорее всего у графа Мальдини еще есть фора. Главное, случайно не загнать капитана в угол вопросом, после которого тому не останется ничего, кроме как применить силу. «Например, показав, что не веришь ни единому его слову, а потом окажется, что вместо доказательств смерти Шнайзеля – у него один пшик». Канон лихорадочно соображал как избежать этой ловушки… Увы, в голову приходил лишь один вариант.

- Капитан Джонсон, я пишу гораздо медленнее, чем говорю, и вы можете уйти на пенсию к тому времени, как я закончу писать свои показания, - криво улыбнулся Канон и глубоко вздохнул, словно перед прыжком в ледяную воду. - Я… послушайте, мне… нелегко просить вас, - щеки снова порозовели, и Канон отвел взгляд  в сторону. И правда, нелегко произносить эти слова, долю истины содержащие, после того, как Джонсон продемонстрировал полное равнодушие к его горю. И даже унизительно. Но Мальдини, будучи довольно гибким в вопросах самолюбия, справился с собой и продолжил, запинаясь вполне натурально. – Его высочество значил для меня очень много… Очень, понимаете? Больше, чем… И мне надо… надо знать… страдал ли он перед смертью, надо увидеть его… в последний раз. Хотя бы на фотографии. У вашего ведомства, должно быть, терабайты фото- и видеоматериалов с места… его гибели. Прошу вас, капитан Джонсон, покажите мне хоть один его снимок. Поймите, это очень важно для меня.
«… уж при помощи фотографии мне улики никак не спрятать», - едко вертелось на языке, но Канон благоразумно прикусил его. Он надеялся, что его слова достаточно походили на первый шаг к тому, что Джонсон жеманно назвал «сотрудничеством», чтобы пока обезопасить его от агрессии лейтенанта Маркуса.

Отредактировано Kanon Maldini (2011-08-14 22:56:37)

+4

9

- Вижу, что вы пережили немало потрясений за такой короткий отрезок времени, - Джонсон пожимает плечами. – Однако я не думаю, что смогу вам начать помогать, прежде чем вы не будете с нами сотрудничать. – В первый раз Мальдини заметил в глазах офицера особого отдела хоть что-то похожее на участие. – Давайте разберемся с вашей ситуацией, чтобы вы изначально владели информацией о последствии принятых вами решений. – Капитан кивнул Маркусу, амбал приблизился к столу и взял в руки один из листков с гербовой печатью особого отдела. – Покажите ему, лейтенант, - Джонсон углубился в прочтение какой-то докладной.
- Как видите, граф, - Маркус остановился рядом с Мальдини и поднес лист бумаги к глазам Канона.

И.О. Командира третьего специального
подразделения особого отдела разведки
Дональду Джонсону от начальника особого
отдела. *стоит пометка «Очень важно!»*

Приказ.

Во имя Его Императорского Величества и Священной Британской Империи высочайше повелеваю третьему специальному подразделению:
1. Выяснить масштабы секретной деятельности бывшего Премьер-Министра.
2. Установить местонахождение бывшего личного Адъютанта Его Высочества.
3. Предоставить все материалы Его Императорскому величеству в кратчайшие сроки.

Число и подписть. Все.

- Там ничего не говорится о том, что нас кто-то в чем-то ограничивает, - Джонсон вздыхает. – Но вместе с тем там нет приказа относительно вашей судьбы. Мне интересно только выполнение последнего пункта данного формуляра. После того, как данный приказ будет выполнен, в государственную юстицию поступят бумаги о вашем полном оправдании. И будет оказана помощь по вашим... личным просьбам.
Мальдини неожиданно для самого себя припомнил информацию о бывшем подразделении полковника Террела. При всем том, что этот небольшой отряд отличился при подавлении восстаний, вокруг него сложилась репутация не самой «чистоплотной ячейки» ведомства. Выходило так, что слова Джонсона можно было расценивать как своеобразную сделку… начало «конструктивного диалога». Но так ли это было? Связанно ли изменившееся поведение капитана с тем, что Канону просто давали посмотреть на ожидающие его перспективы? Слишком много вопросов и ни одного ответа…

+1

10

- Вижу, что вы пережили немало потрясений за такой короткий отрезок времени. Однако я не думаю, что смогу вам начать помогать, прежде чем вы не будете с нами сотрудничать.
Какая прелесть. Капитан Джонсон решил поиграть в «доброго и злого полицейских». Для пущего эффекта ему стоило привлечь на роль доброго полицейского кого-нибудь другого, не себя. Иначе эта игра выглядит немного шизофренично. Однако ни дуболом Маркус, ни аутичный блондин, словно дракон над сокровищами застывший над коллекцией мединструментов, очевидно для этого не подходили. Канон подавил рвущийся наружу истерический смешок, понимая, что начав смеяться, уже не сможет остановиться.

Самое неприятное, что ему очень хотелось повестись на лицемерное участие особиста, хотелось сочувствия, помощи и заботы. Он смертельно устал, у него болит голова и руки онемели  так, что он уже не чувствует их, он переступил через инстинкт самосохранения, чтобы дать шанс Шнайзелю, но его жертва, быть может, оказалась напрасной.
Или даже чудовищно ошибочной.
Канон старался гнать от себя черные мысли, но не мог не думать о доли своей вины в гибели принца. Если бы он не выпустил найтмер из ангара ОЧР, спецназовцы Джонсона могли бы спасти не только его. Не только его одного. И Шнайзель был бы сейчас жив…

«Отлично. Когда не знаешь реальной ситуации, самая удачная идея – поубиваться из-за гипотетической», - одернул себя Канон. Действительно, до сих пор он так и не получил однозначного подтверждения смерти принца. Вместо этого Джонсон начал с ним торговаться. Если можно назвать торговлей те осторожные уклончивые реверансы, которыми они с особистом обменялись. «Сначала фотографии, потом я заговорю – Нееет, сначала ты говори, а слайды потом». Канон почувствовал, что им неудержимо овладевает апатия. Все бесполезно… Этот  менуэт может длиться бесконечно, пока адъютант Второго принца не свихнется от неизвестности или пока Джонсону не надоест.  Возможно, было ошибкой убедить его в том, что эти материалы важны для Канона, потому что теперь у следователя появился дополнительный инструмент шантажа. Но и без этого на стороне Джонсона такой крепкий аргумент как Маркус и полная безнаказанность, обеспеченная почти lettre de cachet от главы Особого отдела.
- Там ничего не говорится о том, что нас кто-то в чем-то ограничивает.Но вместе с тем там нет приказа относительно вашей судьбы. Мне интересно только выполнение последнего пункта данного формуляра. После того, как данный приказ будет выполнен, в государственную юстицию поступят бумаги о вашем полном оправдании.
Да, Джонсон подтвердил, что нелепое и оскорбительное обвинение шито белыми нитками. Однако версию, что Особый отдел просто вежливо с ним попрощается после того, как вызнает у него секреты Премьер-министра, Канон всерьез не рассматривал. Дурная слава Третьего спецподразделения заставляла скорее ожидать, что для достижения собственных целей капитан Джонсон не погнушается никакими средствами – в том числе не поскупится на обещания, которые не собирается выполнять.
- И будет оказана помощь по вашим... личным просьбам.

- Ясно, - бесцветно сказал Канон и уставился в пол.
Итак, карты у него на руках паршивые. «Хуже некуда». Рано или поздно эта троица заставит его заговорить. И не факт, что давление окажется таким, что Канон будет в состоянии выбирать слова. Наверняка светловолосый дракон тоже не случайно приволок сюда свои устрашающие сокровища, хоть в кадре с изуродованным Огги его и не было видно.
Тот, кто начинает разговор, по крайней мере, выбирает тему беседы.
Пусть Джонсон думает, что купил адъютанта Премьер-министра с потрохами.
Канон молчал довольно долго, по-прежнему глядя себе под ноги. Наконец поднял взгляд на Джонсона.
- Какие у меня гарантии? – спросил он отрывисто. – И не могли бы вы… снять с меня наручники? Против лейтенанта Маркуса я эффективен примерно одинаково что в наручниках, что без них. Вам без разницы, а мне удобнее.

Отредактировано Kanon Maldini (2011-08-19 11:28:29)

+4

11

- Боитесь, что станете не нужны после того, как выполните свои обязательства? – Капитан кивнул Маркусу и громила снял с Мальдини наручники, а сам остался за спиной у графа. – Вы же умный человек, граф. Если бы вы были не интересны власти, ваше дело отдали бы в руки Ми-5 или судили бы судом Лордов. Особый отдел тем и отличается от более приземленных служб, что мы работаем вне рамок действующего законодательства. И, как правило, с самого начала человек, который попадает в наши руки, может твердо рассчитывать на то, что мы готовы ему что-то предложить за желание сотрудничать. – Джонсон поморщился. – Правда иногда приходится оправдывать откровенных убийц и мерзавцев… но таковы правила в нашей конторе. Именно поэтому мы обычно оставляем силовую сторону воздействия на те случаи, когда человек не понимает, что нас интересует только то, из-за чего он оказался в руках особого отдела.
Капитан поднимается из-за стола и несколько раз меряет допросную шагами.
- Начинайте говорить, граф. – Он вновь возвращается на свое место. – Вы знаете, что я хочу от вас услышать. Места, факты и любая информация о секретных объектах покойного Его Высочества. Подумайте, что это намного лучше, чем вляпаться в политику серьезно и попасть под первую статью. Тогда уже все. Но пока никакие бумаги не подписаны. Формально вы так и числитесь в плену у Ордена. Только от вашей откровенности зависит кем вам быть в этой истории: свидетелем, имя которого нигде не будет фигурировать или же обвиняемым по громкому политическому делу, растерявшему здоровье в застенках спецслужб.

0

12

Канон обернулся, чтобы через плечо наблюдать за действиями Маркуса, но все равно дернулся, когда лейтенант случайно прикоснулся, расстегивая замок наручников. «Вот ирония: этот британский маньяк нервирует меня больше, чем целая база нумерованных самураев». Он с досадой закусил губу и повернулся к Джонсону, растирая запястья, на которых проступили красные полосы от впивавшегося металла.
- Если бы вы были не интересны власти, ваше дело отдали бы в руки Ми-5 или судили бы судом Лордов...
«По тому липовому обвинению, которое вы же и сочинили, капитан Джонсон? Вряд ли,  – язвительно подумал Канон, но перебивать особиста не стал. – Будь я и в самом деле не интересен власти, я сейчас сидел бы дома, в ванне с пеной и с бокалом глинтвейна, а не на жестком стуле перед вами и с приятным во всех отношениях лейтенантом Маркусом за спиной».

Стоило ему показать свою готовность к предательству («к чему ж кокетство, то, чего вы хотите от меня, капитан, называется этим словом») и Джонсон стал просто душкой, казалось, на радостях у доброго полицейского даже случился приступ откровенности. Причем интуитивно Канон понимал, что на этот раз Джонсон действительно говорит правду, как ни странно, об этом свидетельствовал обличительный характер его речи. Или просто манипуляция удалась? Тем не менее, в серой пелене безнадеги, окружавшей Канона, появился просвет. Если сделка с дьяволом и правда сработает, он сможет выйти отсюда и мучительная неизвестность наконец закончится…
«…Быть может, у гроба Шнайзеля», - с тупой болью в сердце подумал Канон. Эта мысль больше не резала его заживо, вызывая яростный протест, как поначалу, теперь она просто лишала его сил и казалась все более реалистичной. Естественной. Кто-то вылетел с базы незадолго до Шнайзеля, Зеро связался с этим кем-то, что оказалось фатальным для Британии. Все логично. При таком раскладе ни Императору, ни прочим недоброжелателям нет дела до графа Мальдини, а Джонсон предельно искренен в своих обещаниях. Дай им, то, что им нужно, и можешь возвращаться в родовое поместье, хоронить там себя под чувством вины и тоской…
- Правда иногда приходится оправдывать откровенных убийц и мерзавцев…
«И предателей. Не так ли, капитан Джонсон? Вы ведь это хотели сказать? Предателей вам доводилось оправдывать или это новый для вас опыт? Вам самому не противно?» Наверное, противно, потому что Джонсон морщится, хотя роль и не требует такой экспрессии.
- …мы обычно оставляем силовую сторону воздействия на те случаи, когда человек не понимает, что нас интересует только то, из-за чего он оказался в руках особого отдела.
Несмотря на декларируемое желание Джонсона избегать силовых воздействий, Маркус по-прежнему стоит за спиной у Канона. Канон затылком чувствует его тяжелое угрожающее присутствие, невольно поеживается и выпрямляет спину, снова напрягая уставшие плечи. Как ни странно, это физическое усилие помогает ему вырваться из плена парализующих волю размышлений.

«Партия еще не завершена». Канону еще нужно провести разговор – словно пройти по камням в ручье - так, чтобы не сказать лишнего и не навредить Шнайзелю, живому или мертвому. Второй принц знал, что находится под серьезным колпаком и подозревал, хоть и бездоказательно, что часть его дел, которые не должны были бы попадать в поле зрения Императора, все же становились тому известны. С выдачи таких-то сомнительных секретов Канон и собирался начать свой извилистый путь.

- …Только от вашей откровенности зависит, кем вам быть в этой истории: свидетелем, имя которого нигде не будет фигурировать, или же обвиняемым по громкому политическому делу, растерявшему здоровье в застенках спецслужб.
- Второй вариант страшно романтичен, - кисло сказал Канон и замолчал, глядя на свои руки,  думая с чего начать, выбирая из множества зол наименьшее. «Воистину, многие знания – многие печали». Образовалась пауза, но это его не беспокоило – в конце концов, немного поколебаться перед тем, как начать продавать своего сюзерена, вполне правдоподобно. Даже фрику. – Капитан, - наконец продолжил он со вздохом. – Вас может ждать разочарование. Во-первых, я владею информацией в меньшей степени, чем вы, видимо, предполагаете. Я не единственный адъютант Его высочества, нас четверо, как вам известно, - без тени сомнения подставил он коллег; их безопасность сейчас была не так важна, как возможность выглядеть убедительнее. Если принц жив, им ничто не угрожает, если нет – то, в общем-то, терять им всем уже нечего… - А Его высочество отличается… отличался, - поправился он. – осторожностью и предусмотрительностью. Так что есть вероятность, что он посвящал меня не во все дела, предпочитая не складывать все яйца в одну корзину. Во-вторых, насколько мне известно, последнее время все его внимание было сконцентрировано на институте Торомо.
Произнося это название, Канон с интересом ожидал реакции Джонсона. Торомо, где благодаря вундеркинду было создано оружие массового поражения F.L.E.I.A., был одной из тех самых ненадежных тайн Шнайзеля эль Британия. Что знает об этом объекте и.о. командира спецподразделения личной разведки Императора и сможет ли адъютант Второго принца понять степень его осведомленности?

Отредактировано Kanon Maldini (2011-08-27 01:09:02)

+4

13

- Торомо, - Джонсон делает у себя пометку. – Интересно. И что вы можете нам поведать, граф? – Особист подчеркнуто внимательно посмотрел на собеседника и продолжил после некоторой паузы. – Уверяю вас, что ваша откровенность будет оценена по достоинству. Можете считать, что этот кошмар закончится, как только вы нам расскажете о Торомо. – По внешней реакции капитана трудно было сказать: знал он что-то о Торомо или просто бил наугад. – Разумеется, - Джонсон пристально посмотрел на собеседника. – Помните, что правдивость и есть залог нашего сотрудничества. Правдивость порождает понимание. Понимание способствует доверию. Доверие неизбежно приводит к сотрудничеству.

0

14

- …Можете считать, что этот кошмар закончится, как только вы нам расскажете о Торомо.
При этих словах в расширившихся глазах Мальдини вспыхнула радость, и он торопливо опустил голову, сознавая, что выражение лица выдает его чувства. Ни к чему Джонсону видеть эту глупую улыбку, которую едва-едва удалось сдержать. Кто знает, не хватит ли особисту проницательности понять, что эмоции пленника вызваны не столько заманчивой близостью освобождения, сколько надеждой сохранить большую часть чужих тайн, отделавшись малой кровью.
Вот только действительно ли информацию об Институте можно считать таковой? По поведению Джонсона невозможно было прочесть, насколько знакома ему эта тема.
…Помните, что правдивость и есть залог нашего сотрудничества. Правдивость порождает понимание. Понимание способствует доверию. Доверие неизбежно приводит к сотрудничеству.
«А потом от сотрудничества с вами до конца жизни не отделаешься. С той же неизбежностью»…
Канон понимал, что сейчас ему, как запуганной жертве особистского произвола, следует разразиться длинной и путаной тирадой, по возможности завалив Джонсона лавиной дурацких бесполезных фактов о Торомо, но желание прощупать противника возобладало. Конечно, нет гарантий, что уровень информированности Императора и начальника одного из его спецподразделений совпадает, но все же это шанс хоть немного прояснить - обоснованы ли были подозрения Белого принца.
- Что именно о Торомо вас интересует, капитан? – лаконично спросил он.

Отредактировано Kanon Maldini (2011-08-19 21:38:47)

0

15

- Ну вот, - капитан хмурится. – Право, мистер Мальдини, вы могли бы понять, что нас интересует все, что вы можете сказать. – Он вновь устремляет пристальный взгляд на графа. – Я уже сказал вам, чего стоит ждать за вменяемое сотрудничество. Так следуйте же дорогой рассудка. Расскажите все, что знаете и можете считать себя свободной личностью. Либо давайте продолжать играть в ответы и вопросы, и наша беседа будет длиться до тех пор, пока у вас будет хватать здоровья… - Снова хмурый вид. – Ну же, граф… вы же умный человек! Итак… что вы хотели нам рассказать? – Дональд вновь обращает свое внимание на пустой лист бумаги.

0

16

Только многолетняя привычка к внешней сдержанности удержала Мальдини от раздраженного восклицания. "Всё". Такой предсказуемый и такой пустой ответ. Очевидно, другого от скользкого капитана Джонсона ждать и не приходилось, но Канон все равно был раздосадован этой неудачей, тем более, что возможности повторить попытку уже не оставалось - Джонсон сменил тактику и снова вернулся к угрозам, которые Канон не мог игнорировать, постоянно ощущая гнетущее присутствие лейтенанта Маркуса за спиной. Не имея возможности вычислить, что именно известно особисту, он чувствовал себя слепым канатоходцем, которому придется на ощупь балансировать на узкой грани между правдой и умолчанием. Вопреки своему острому желанию он не мог позволить себе откровенной лжи, рискуя быть на ней пойманным в случае, если капитан Джонсон не только скрытен, но и хорошо осведомлен. В свете этого призыв особиста следовать "путем рассудка" выглядел особенно злой насмешкой. Легко рассуждать о пользе разума, когда у тебя есть хоть какие-то факты для анализа - когда же разум твой блуждает во мраке необоснованных догадок, Путь интуиции становится актуальней.

- ...Итак… что вы хотели нам рассказать?
Канон сложил руки на коленях, сцепил пальцы замком и довольно уныло сообщил:
- Всё - это очень расплывчатый ответ, капитан. Сомневаюсь, что вас заинтересует годовой бюджет Торомо на питание персонала, к примеру, или анекдотичные ситуации, сопровождавшие его строительство. Но давайте попробуем. Институт Торомо - крупное целевое предприятие, созданное несколько лет назад под эгидой принца Шнайзеля эль Британия. Текущие задачи - постройка очередного воздушного транспорта для Его высочества, - назвать проект "Дамокл" чуть ли не рядовым шаттлом - оскорбительное преуменьшение по отношению к летающей крепости, однако это и есть та лукавая полуправда, которой от Канона требует интуиция. Он не солгал - "Дамокл" действительно должен был летать и, предположительно, со Вторым принцем на борту. Если молчаливый Джонсон знает об этом проекте, единственное к чему он сможет придраться, так это к обтекаемости формулировок. Канон бросил быстрый тревожный взгляд на особиста, опасаясь недовольства, и подавил глупое желание обернуться, чтобы взглянуть на невыразительную физиономию Маркуса. Однако и.о. командира спецподразделения  сохранял непроницаемый вид, по-прежнему не позволяя понять расширяет ли рассказ Канона его кругозор или он просто проверяет адъютанта Премьер-министра на правдивость, сверяя его слова со своими сведениями. Канон перевел взгляд на край Джонсоновского стола и продолжил почти без паузы. - А также сборка небольшого количества Фрей, то есть боеголовок "F.L.E.I.A.", которые применялись в Двадцать Третьем Секторе, и проведение их испытаний. Торомо подходящий полигон для этого, поскольку расположен практически на воде, на острове у побережья Камбоджи, - это название на мгновение вернуло Канона туда, в удушливую жару и густые дурманящие запахи джунглей, под стрекотание вентиляторов в бунгало и скандальные крики попугаев, к неумолкающему шепоту волн Сиамского залива, в стерильную прохладу исследовательских лабораторий и огромных залов, туда, куда быть может еще не дошли известия о том, что Белого принца не стало и поэтому там он будто бы еще жив...  Канон стиснул пальцы так, что побелели костяшки, и закончил свои дозволенные речи прежним скучным тоном. - Персонал Института смешанный, ключевые позиции заняты британцами, но среди научных сотрудников есть и нумерованные, и приглашенные специалисты из других стран; низкоуровневый обслуживающий персонал - преимущественно камбоджийцы. В общих чертах это все, - Канон помедлил, сомневаясь, что для возвращения к старой теме момент удачен, но все же добавил: - Капитан, вы ссылались на то, что правдивость и доверие - залог сотрудничества. С этим утверждением не поспоришь. Однако успешное сотрудничество - дорога с двусторонним движением. А в нашей ситуации, как мне кажется, взаимности пока что не наблюдалось. Могу я теперь увидеть ваши материалы с места гибели Его высочества?

Отредактировано Kanon Maldini (2011-08-27 12:10:51)

+4

17

Одет: униформа черных рыцарей без головного убора.
С собой: пистолет Кольт-Дельта в напоясной кобуре, скрыт под форменной курткой. 1 запасная обойма и глушитель.

- Хорошо, - капитан Джонсон заканчивает делать пометки и поднимает взгляд на Канона. – Вы сделали тот шаг, который от вас ожидался. Теперь кое-какие детали…
Мальдини слышит неторопливые уверенные шаги у себя за спиной. Правда насколько ему помнится – там только Маркус и стена. Однако это впечатление оказывается ложным. Мимо Мальдини прошел человек в униформе Ордена, лицо которого было слишком хорошо знакомо графу. Седые волосы и неизменная черная перчатка на левой кисти. Малкольм Террел.
- Отличная работа, капитан, - Канон, словно в замедленной съемке отмечает, что Джонсон вытягивается перед сменившим обличие и сторону бывшим офицером Британии. – Всегда был уверен, что Его Высочество окажется намного более предусмотрительным, чем о нем было принято думать на нашей прежней работе. Как следствие – Торомо. Остров неподалеку. И еще и рядом с территориями Китайской Федерации. – Террел занимает освободившееся место за столом напротив Канона. Его серые глаза на миг пронзают взглядом графа. – Итак, мистер Мальдини, вы очень хорошо постарались, помогая нам. – Мальдини лихорадочно припоминает, что полковник Малкольм Террел был отстранен от командования. И немалую роль в его увольнении сыграл именно решавший тогда многое в 11 секторе Премьер-Министр Шнайзель… как же оказалось теперь, списывать со счетов преданность подчиненных Террелу было большой ошибкой со стороны всесильного принца. – Понимаете свое положение? – Малкольм холодно улыбается. Однако, что удивительно, в его улыбке нет ничего, кроме факта движения губ. Определить, есть ли эта гримаса – проявление чувств, или просто положенная формальность не представляется возможным. Лицо Террела продолжает оставаться словно высеченным из камня. – Я предлагаю Вам сотрудничать. У вас не так много путей теперь, граф. – Террел смотрел на своего собеседника так, как смотрит на кролика удав перед тем, как приступить к трапезе.
- Граф, - Джонсон разводит руками. – Поверьте, лучше согласиться на сотрудничество с полковником. У нас есть видеозапись факта того, что вы даете показания о стратегически важном объекте врагам Британии. Не думаю, что Его Высочество Шнайзель оценит это…
- Да-да, граф, - Террел видит, как изменилось выражение лица Мальдини после последних слов, сказанных Джонсоном. – Его Высочество на самом деле живы. И вы предали его. Сама по себе информация не такая уж и значительная… однако, она подтверждает некоторые факты. Теперь мне стало до конца ясно, что делали возле Камбоджи транспортные корабли Его Высочества. И даже его «Авалон». – Эти слова полковника в первую очередь подтверждали факт того, что он имел наглость следить за принцем. А еще заставляли задуматься графа о том, что Террел добился, чего хотел. Это было видно даже по некоторой скуке, промелькнувшей во взгляде обычно холодных серых глаз. – Однако, - Малкольм зевнул. – Обеспечьте графу человеческое существование, пока не поступит иных приказов от Зеро… хотя…
Бывший командир подразделения особого отдела встал и приблизился к Канону. Было удивительно видеть, что полковнику вполне достаточно знать, что за спиной Мальдини стоит лейтенант Маркус. Словно Террела вовсе не беспокоили возможные шаги загнанного в угол Канона.
- Итак, мистер Мальдини… а у вас ведь есть шанс. Шанс изменить свою жизнь. И для этого мне не понадобится больше никакой информации о Шнайзеле. – Серые глаза полковника казались кусочками холодного бездушного стекла, но на губах его появилась странная хищная улыбка. – Я могу забыть о том, что вы предали Британию. По сути, граф, вы вызываете у меня сочувствие, потому, что вы дали эти показания офицеру особого отдела, а не мне. – Небольшая пауза. – Работайте на меня, граф. И… - голос Террела смягчается. – Тогда вы обязательно увидите принца Шнайзеля. И сохраните свою драгоценную жизнь.

+4

18

В первый миг это было как попасть внутрь зацикленного сна, в котором, перебив всех зомби и маньяков с бензопилами, открываешь последнюю дверь в надежде, что все закончилось, но вместо нормальной жизни вновь оказываешься в начале кошмара, и адская карусель раскручивается с незначительными отклонениями заново.
Опять форма ОЧР, которая, казалось, осталась для Канона в прошлом...
Иррациональное ощущение пропало, как только Мальдини опознал в седом Черном Рыцаре Малкольма Террела, предшественника любознательного капитана Джонсона. А рациональное сознание тут же подобрало объяснение его дикому маскараду — вероятно, Террела вернули к оперативной работе и он только что с задания. Странная кадровая перестановка, но возможная, если причиной его скандального увольнения послужила не профессиональная несостоятельность, а что-то другое; нюансов Канон не знал. Даже пиетет Джонсона по отношению к экс-начальнику легко вписывался в эту теорию при условии, что в свое время Террел пользовался уважением среди своих подчиненных. Вот только многообещающая фраза капитана о деталях вызывала неприятное предчувствие. Как оказалось — не напрасно.
- Всегда был уверен, что Его Высочество окажется намного более предусмотрительным, чем о нем было принято думать на нашей прежней работе.
Нашей. Прежней. Работе. Нашей с вами, капитан Джонсон, работе. Которая стала прежней для нас обоих. И это говорит человек в форме ОЧР. Вот черт!
Это просто не укладывалось в голове, и Канон с нескрываемым изумлением уставился сначала на бывшего полковника, потом перевел растерянный взгляд на капитана. «И ты, Джонсон...» Если измена выдворенного со службы Террела как-то поддавалась логическому объяснению, то причины, сподвигшие на предательство без пяти минут начальника близкой к Императору структуры, вызывали недоумение. Чем же лидер японского сопротивления смог привлечь на свою сторону особиста? Как минимум еще двое из спецподразделения — блондин с сокровищами и Маркус — потеряны для СБИ. Если эти двое вообще когда-либо имели отношение к Императорской разведке, а не просто пришли в белых халатах с улицы, чтобы разыграть редкостного кретина графа Мальдини.
- Понимаете свое положение?
О да, теперь-то Канон начал понимать свое положение гораздо лучше: он по-прежнему в руках Зеро, а стремительный штурм ОЧР-ского гнезда псевдобританским спецназом, и освобождение, и оскорбительные обвинения и угрозы, и обезображенная физиономия Огги Канаме — все было талантливым розыгрышем. Театром одного доверчивого зрителя.
Таким идиотом Канону нечасто случалось себя ощущать, но при этом он не мог не отдать должное коварному уму, породившему эту инсценировку. Любопытно, которому из руководителей спецподразделения принадлежала идея – бывшему или нынешнему?
Душераздирающая ирония была в том, что постановщикам и актерам даже не пришлось тратиться на убедительный сценарий, паранойя графа Мальдини посодействовала тому, чтобы он утопил себя сам. В свете смены особистами хозяина выданная им информация о расположении и деятельности Института уже не выглядела так безобидно, а фраза Террела «… вы очень хорошо постарались, помогая нам» зазвучала еще гнуснее. «Однако рассказать о Торомо – это еще цветочки, а вот сходу вообразить, что именно Император причастен к гибели своего сына – вот где настоящая измена. Кажется, я узнал о себе кое-что новое»...

Оставалась неясной цель демонстрации Террелом своего нового статуса, очевидно, лишившая Канона надежды на свободу, но экс-полковник с неприятной улыбочкой быстро прояснил ситуацию:
- Я предлагаю Вам сотрудничать.
И Джонсон тут же подпел в унисон:
- …У нас есть видеозапись факта того, что вы даете показания о стратегически важном объекте врагам Британии.
Шантаж. Предсказуемо. Что ж, место работы не могло не наложить характерный отпечаток на методы этих двоих. Однако Канон не успел съязвить на эту тему, потому что Джонсон добавил:
- Не думаю, что Его Высочество Шнайзель оценит это…
Канон подавился своей остротой. Слово «оценит», сказанное не в сослагательном наклонении, могло быть просто фигурой речи, но Террел устранил все сомнения:
- Да-да, граф…
Канон подался вперед, судорожно вдохнув и не смея перевести дыхание, глядя в холодные глаза бывшего полковника.
- Его Высочество на самом деле жив.
Мучительное напряжение, существовавшее на границе сознания Канона с того момента, как он услышал о смерти Шнайзеля, вдруг исчезло, словно внутри лопнула невидимая пружина. «Жив». Почему-то он сразу поверил, как будто наконец сложилась головоломка, в которой раньше недоставало нужной детали. Он не ощутил острой радости или эйфории, только странное опустошение. Освобождение. Определенность. Жив.
Эти подонки ради достижения своих целей ловко играли его чувствами, профессионально манипулировали эмоциями, и результат этих игр был настолько для них очевиден, что вызвал лишь мимолетное удовлетворение. И скуку. Вид Террела красноречиво говорил об этом. Канон почувствовал, как его охватывает холодное бешенство, кулаки сами собой сжались с такой силой, что ногти впились в ладони.
- Грязные методы,  - прошипел он, резко откинувшись на металлическую спинку стула и глядя в равнодушное лицо Террела сузившимися глазами, не видя его толком из-за пелены ненависти, застившей взгляд, и не в силах внятно произнести больше ни слова.
Острая боль в ладонях слегка отрезвила его. Потребовалось время, чтобы он смог разжать сведенные судорогой пальцы, но после этого его голос уже звучал достаточно ровно, когда он повернулся к Джонсону:
- Мистер Джонсон, вас в детстве не научили, что лгать не хорошо?..
Эта сцена удостоилась всего лишь зевка от Малкольма Террела. Увидев такую реакцию минутой ранее, Канон, возможно, сделал бы какую-то глупость, к примеру, попытался бы вскочить и влепить пощечину бывшему начальнику спецподразделения - что угодно, чтобы стереть это скучающее выражение с его лица. Но сейчас он достаточно владел собой, чтобы помнить о бдительном Маркусе за спиной. Несмотря на то, что видео-зверства спецназовца оказались фальшивкой, менее опасным тот не стал.

Канон поднял голову, глядя на подошедшего Террела снизу вверх.
- Итак, мистер Мальдини… Я могу забыть о том, что вы предали Британию… Вы вызываете у меня сочувствие, потому, что вы дали эти показания офицеру особого отдела, а не мне.
«Какой широкий жест - забыть то, что я сделал вашими стараниями… Не стоит с таким пренебрежением относиться к своим достижениям. Крокодиловы слезы это называется, а не сочувствие», - язвительно подумал Канон, но промолчал. Очень унизительно сознавать, что ты оказался марионеткой в руках опытного кукловода. Узнала ли Хироми, какая роль была ей отведена в партии Белого гроссмейстера? А ведь он сдал и девчонку, хотя намеревался выгораживать ее до последнего.
Работайте на меня, граф. И тогда вы обязательно увидите принца Шнайзеля. И сохраните свою драгоценную жизнь.
Слова Террела вызывали сильнейшее ощущение дежа вю. «…Можете считать, что этот кошмар закончится, как только вы нам расскажете о Торомо… Расскажите все, что знаете и можете считать себя свободной личностью...» Канон улыбнулся милой светской улыбкой:
- Оказаться в одной связке с бывшим полковником, которого с позором выставили со службы, с его подчиненными-изменниками и небольшой бандой нумерованных? Соблазнительное предложение, мистер Террел. Мне надо подумать... - говоря это, он внимательно наблюдал за выражением лица Террела. - Какие у вас доказательства, что вы не лжете о Его высочестве и на этот раз? Разумеется, помимо вашего слова, которое вряд ли стоит больше легковесных слов мистера Джонсона. И что вы на самом деле сделали с беднягой медсестрой?

Отредактировано Kanon Maldini (2011-09-06 21:59:32)

+4

19

- Оказаться в одной связке с бывшим полковником, которого с позором выставили со службы, с его подчиненными-изменниками и небольшой бандой нумерованных? Соблазнительное предложение, мистер Террел. Мне надо подумать... – Малкольм слушал графа очень внимательно, но казалось, что мысли его заняты совершенно другими вещами. - Какие у вас доказательства, что вы не лжете о Его высочестве и на этот раз? Разумеется, помимо вашего слова, которое вряд ли стоит больше легковесных слов мистера Джонсона. И что вы на самом деле сделали с беднягой медсестрой?
- Разумно, - Террел словно возвращается из своего внутреннего мира. – Мне больше нет смысла вам лгать. Информация достоверна. Однако я уважаю вашу преданность командиру. Мне все равно, что вы думаете обо мне и о моих людях, граф. Скажу больше, если бы вы сейчас бездумно согласились на сотрудничество, то были бы мертвы. Человек, который слишком часто меняет хозяев - не заслуживает права на жизнь. Вы не предавали Его Высочество. Не дай бог никому оказаться в такой ситуации, в какой пришлось побывать вам. Доказательства, вы сказали? Разве вы не понимаете, что в вашей ситуации доказательствам верить уже нельзя. Любым. По крайней мере, тем, что я смогу позволить себе предоставить. Ни видеозапись, ни пресса с новостями, ни, наконец, свидетельства любых людей в подобном положении не значат больше, чем мое слово. Однако он жив. Можете себя этим успокоить.
«Ты все еще не сломлен Канон Мальдини», - полковник с некоторым удивлением смотрит на пленника. – «Удивительная сила воли. Многие фанатики-террористы ломались намного быстрей, осознав, что им некуда возвращаться. А ты понимаешь, во что попал, но продолжаешь сопротивление. Такое, какое можешь себе позволить, конечно… но даже это удивительно».
- Полковник Террел, - открывается дверь и в камеру входит совершенно живой и здоровый Канаме Огги. – Зеро просмотрел ход допроса и просил передать, что он оставляет судьбу мистера Мальдини на ваше усмотрение. Можете делать с ним, что пожелаете.
- В таком случае прикажите перевести его в отлично охраняемую, но удобную камеру, - по лицу Террела почему-то пробежала тень. – «Эта девочка-медсестра. Сорато Хироми. Она умерла вскоре после того, как узнала, что убили ее близкого друга Куро Татсумаки. Пусть это было и после того, как я допрашивал её… но возможно именно наложение таких потрясений стало причиной. Если бы не я… я во всем виноват».Вроде той, в которой был у вас в гостях я.
- Полковник? – Огги с удивлением посмотрел на Малкольма.
- Мистер Огги? – Взгляд Террела был холоден как никогда.
- Ну хорошо, - японец пожал плечами. – Тогда заканчивайте тут. И раз уж вы хотите так все усложнить, то организуйте перевод своими силами. Начальник тюремного блока в курсе решения Зеро.
- Отлично, - Террел разворачивается на каблуках и устремляется к выходу, но у самой двери неожиданно останавливается.
- Граф Мальдини, - он избегает смотреть в глаза пленнику и стоит к нему спиной. – Это все, что я могу для вас сделать. – Затем Малкольм Террел непроизвольно сжимает в кулак правую руку и быстро выходит.
За ним следуют Канаме Огги и меланхоличный доктор Айзен. С Мальдини остаются только Джонсон и Маркус.

Эпизод завершен.

+4


Вы здесь » Code Geass Adventure » Арка I. Время перемен » 12 июля 2018 г. Искусство убеждения


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC